Боясь упустить его, я побежала за ним.
— Молодой человек! Подождите! — крикнула, стараясь его нагнать, но парень, словно чего-то испугавшись, резко свернул в сторону и пропал.
Я досадливо топнула ногой и попыталась отдышаться. Грудь от бега кололо. Осторожно делая вдох и выдох я стояла с досадой смотря вслед сбежавшему мальчишке.
Было обидно. Прям до слез! Такой чудесный голос не должен петь на улице. Сколько ему? Лет пятнадцать, вряд ли больше. У мальчишек в подростковом возрасте меняется, «ломается» голос, происходит его мутация.
Отдышавшись, я пошла в сторону выхода из парка.
«Упустила! Такой голос упустила!», сокрушалась я, покусывая губы. «Сама упустила, сама и найду!», решительно тряхнув головой, я наконец-то пошла домой.
«Попробуй, найди иголку в стоге сена!», сердито выговаривала я сама себе.
Третий день, как полоумная носилась по городу в поисках того парня с шикарным голосом. Но он, как сквозь землю провалился!
Уставшая, голодная, замёрзшая я шла по улице, уткнувшись носом в свой воротник. Настроения не было совершенно…
«Ну как так можно было к мальчишке кидаться?! — спрашивала я сама себя и сама себе же отвечала, — Бестолочь! Напугала парня…»
Грустно вздохнув я зашла в кафе и заказала чайник горячего чая.
За окошком темнело, фонари отбрасывали блики на мокрый асфальт, а капли дождя стекали по стеклу создавая общее пасмурное настроение.
Зябко поежилась и обхватила ладонями горячую чашку. Осень. Унылая пора...
Звонок телефона отвлек от самобичевания.
— Алло?
— Оксан. Это я. — раздался грустный голос почти бывшего мужа.
— Саш? — недовольно уточнила я.
— Пожалуйста! Я с телефона соседа по палате звоню. Не бросай трубку! — словно разгадав мой порыв, взмолился он.
— Хмм… Ну хорошо, слушаю.
— Оксан, я в больнице.
— Да?
— Да! У меня невралгия… — он произнес это так обречённо и жалобно, что я едва не прониклась.
— Невралгия? — переспросила я, — Это когда нерв защемило?
— Не совсем. У меня воспаление нерва.
— Мммм… Ну… — растерялась я. — Лечись.
— Лечусь…, — последовал жалобный вздох. — Оксан, меня Маша шантажирует.
— Прости, что? — я опешила. — Чем?
— Ну…, — он замялся, — она тут кое что выяснила на работе и теперь шантажирует меня.