И это правильно, это даже любезно с его стороны, но, чёрт возьми, почему же так тоскливо при одной лишь мысли сразу становится…
Не решаясь выйти, она так и сидела, замерев, на диване, с книгой на коленях, в ожидании неизбежного.
Анварес, спустя пару минут, заглянул в гостиную сам. Посмотрел на неё так пронзительно, что сердце, ухнув, упало вниз.
Потом произнёс:
– Мне надо было по делам отлучиться…
Юлька таращилась на него во все глаза и не знала, что ответить.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил после паузы.
– Нормально, – выдавила она, с удовольствием подмечая, что он назвал её на «ты».
Может, и мелочь, но в случае с Анваресом – это огромный шаг вперёд, то есть навстречу. Только вот как к нему обращаться? На «вы» после того, что случилось, – как-то нелепо. На «ты» – вообще немыслимо.
– Хорошо себя чувствую, – добавила с улыбкой.
Тут она немножко приврала. Чувствовала она себя неважно – горло саднило, под кожей гулял озноб. Но это ерунда. Лёгкое недомогание, не более.
– Я тут книжку взяла почитать.
Он вдруг улыбнулся – впервые! Во всяком случае, при ней. И даже как-то легче стало. Однако сказал он совершенно другое:
– Готовлю я не очень, но могу сделать яичницу. Есть хочешь?"
"Юлька кивнула, хотя особого аппетита не чувствовала. Но позавтракать с Анваресом, ну или пообедать, если смотреть на время, казалось очень заманчивым. Как будто они пара и всё у них по-настоящему. А я ещё лучше – приготовить этот самый завтрак-обед вместе.
Юлька поднялась с дивана и еле успела удержать полотенце, уже готовое соскользнуть с бёдер.
– Я не нашла одежду, – смущённо пояснила она, заметив, как в первый миг Анварес уставился на её ноги, как сразу потемнел его взгляд, как затем он поспешно отвернулся.
– Я… сложил твои вещи в прихожей, – глухо сказал он. – Пойду готовить…
75
Присоединилась она к нему спустя несколько минут, уже полностью одетая. Но возникшей на мгновение лёгкости теперь как не бывало.
Юлька буквально чувствовала кожей, как сильно он напряжён.
– Помочь? – спросила она.
Он, не глядя, качнул головой:
– Я уже почти всё.
На плите шкварчала сковорода с яичницей.
Анварес пытался намазать на ломтики батона масло, но замороженное в камень оно лишь ломалось, а хлеб крошился. Анварес недовольно хмурился.
– Надо ошпарить стакан кипятком и накрыть кусок масла.