Затем коротко поцеловал в висок и откатился на спину, придвинув её к себе, под бок. Не хотелось выпускать из рук. И думать не хотелось ни о чём.
Она тоже дышала часто, прерывисто. Дрожь в её теле так и не стихла. Он чувствовал эту вибрацию кожей, и совсем вскоре собственное тело отозвалось новым приливом возбуждения, таким же сильным и острым, словно ничего и не было всего лишь несколько минут назад.
72
Плотные портьеры насыщенного кофейного оттенка почти не пропускали свет тусклого ноябрьского утра. То есть, декабрьского, спохватилась Юлька, теперь уже декабрьского.
Первый день зимы – и такой волшебный. Ещё вчера она умирала от горя, а сегодня нет человека счастливее.
Рядом спал Анварес, дышал почти неслышно.
Просто не верилось, что вот он, рядом. Можно прикоснуться, вдохнуть его запах, можно смотреть, сколько угодно.
Юлька и смотрела. Разглядывала с жадностью любимое лицо – чёрные, безупречной формы, точно нарисованные, брови, такие же чёрные стрелки ресниц, тонкие веки, прямой нос.
А случилось немыслимое! Юлька пока ещё не могла до конца осознать произошедшее, настолько это было внезапно, невероятно и потрясающе. Такой безудержной страсти от такого холодного и утончённого Анвареса она никак не ожидала, даже вообразить не могла.
Единственное, что подтачивало ощущение счастья, – это страх, что скоро всё закончится. Что Анварес проспится и одумается. И снова ей выскажет в своей манере: так нельзя, это было ошибка, ну или что-нибудь ещё в этом духе.
Переживёт ли она ещё раз подобное? Переживёт, наверное… куда денется. Другой вопрос – как. Ведь уже сейчас, от одной лишь мысли, её охватывала холодная и пронзительная тоска.
Потом решила: зачем убиваться раньше времени? Портить такой светлый момент… Лучше уж насладиться им вовсю, а там – что будет, то и будет.
Она придвинулась поближе к нему – раз уж пользоваться моментом, так пользоваться.
И с этими мыслями неожиданно уснула.
Проснулась в четвёртом часу, аж сама ужаснулась.
Анвареса в постели не обнаружила и сразу встревожилась.