Сейчас он выглядит почти по-домашнему: босиком, в мягких штанах, которые он натянул после душа, и расстегнутой рубашке на голое тело, влажный ершик волос блестит в свете электрической лампы, взгляд теплый и спокойный. Он сидит напротив меня, сложив ноги по-турецки, и жует сырник, пачкая длинные пальцы жиром. Невозмутимый и совершенно очаровательный. Мне сложно поверить, что этот мужчина, такой терпеливый, заботливый и нежный, способен на какую-то, по его собственным словам, жесть. Но фотографии с закрытого красно-черного сайта это подтверждают: в стенах секретного секс-клуба Макс не иначе как… пытает женщин.
Эти мысли будоражат и пугают, но вместе с тем риск и предвкушение опасности заставляют низ живота приятно ныть. Это мне не нравится. Я не хочу стать жертвой чьих-то садистских извращений. Но пока я не увидела все своими глазами, я все равно не верю, не верю, не верю… Он смотрит на меня слишком ласково.
– О чем задумалась? – спрашивает Максим, заметив, что я перестала жевать свой сырник и пялюсь отрешенно куда-то в стену.
– Я хочу посмотреть то видео, – говорю я вдруг.
– Зачем? – мужчина хмурится, явно недовольный моим преждевременным интересом к его истинной сущности.
– Ты показал мне фотографии с сессий и свою игровую, – объясняю я. – Ты ведь надеешься, что я окажусь там рано или поздно?
– Окажешься, – он кивает, совершенно не сомневаясь в своих словах.
– Тогда я имею право заранее знать, что меня ждет.
– Тебя ждет удовольствие, – отвечает Макс.
– То есть, ты не будешь проделывать со мной все те жестокие штуки, которые проделываешь с другими девушками? – уточняю я с сомнением."
"– Они хотели, чтобы я делал с ними эти «жестокие штуки», – иронично замечает мужчина.
– Почему?! – взрываюсь я, но и тут Макс остается невозмутим:
– Ты пока не понимаешь, но потом поймешь.
– И тоже захочу так?!
– Да.
– Ты меня совершенно не знаешь! – рыкаю я.
– Зато я знаю женскую природу. Она сильнее разума.
– Покажи мне то видео, – снова настойчиво прошу я.
– Нет. «Колыбель Иуды» – это наказание. Мне пока не за что тебя наказывать, так что можешь не переживать на счет этой «жестокой штуки», – фыркает он, и я сажусь в постели, полная ярости. В голову вдруг приходит дурная идея, и я резко сбрасываю на пол поднос со всем, что там находится.