Кружки и тарелки бьются вдребезги, по белоснежным простыням и по полу растекается чай. Макс поднимает на меня глаза.
– Теперь меня есть за что наказывать? – спрашиваю я глухо.
Взгляд его темнеет, но голос остается спокойным:
– Это называется манипуляция. На будущее: со мной это не работает. Но я понял тебя, малышка. Ты хочешь сразу дойти до предела, понять, что самого плохого может с тобой случиться, чтобы потом не бояться. Интересный подход к Теме, хотя я его не одобряю. Но это твоя воля. Хочешь на «Колыбель Иуды»? Завтра, обещаю тебе.
Это предложение как будто бы снова возвращает ему человеческий облик, а глаза светлеют. Меня словно раскачивают на качелях, и я не могу понять, кто передо мной: нежный любовник или лютый садист? Разум тихо шепчет: то и другое, – но я все еще не могу поверить, а потому отвечаю:
– Если ты не против, я останусь у тебя.
– Разве твои близкие не будут волноваться? – удивляется Макс.
– Я скажу им, что заночевала у подруги, – говорю я.
– Боишься, что завтра я тебе дверь не открою? – усмехается мужчина.
– Боюсь, что завтра я сама не решусь сюда прийти.
– Спасибо за честность, – он задумчиво хмыкает. – Окей, ложись тут, а я переночую в игровой, заодно подготовлю там все к завтрашнему дню.
«Колыбель Иуды» – это средневековая пытка, использовавшаяся для выбивания признаний от женщин, согрешивших с дьяволом, и мужчин, согрешивших с другими мужчинами. «Колыбель Иуды» представляла собой расширяющуюся сверху вниз остроконечную пирамиду, на пик которой насаживался грешник влагалищем или анусом.
Такую информацию я читаю в интернете, прежде чем лечь в постель и уткнуться в потолок стеклянным взглядом.
Наверное, я могу уйти.
Наверное, он отпустит меня.
Но… неужели он правда делает такое с женщинами?
Как бы мне ни было хорошо этим вечером, этот мужчина – опасен.
Заставив себя наконец закрыть глаза, я решаю, что утром просто уйду, а потом… просыпаюсь от собственного крика в пустой постели. Окно открыто настежь, снаружи светит солнце, а тюль легко колышется на ветру. Я сажусь, потирая лоб и с трудом понимая, что ночь уже закончилась, и наступило то самое утро. Потом в день стучат.
– Да, – отзываюсь я.
– Привет.