— Выбери десять человек, — ответил я, — они останутся здесь.
Фольки, обернувшись, посмотрел на своих людей.
— Остальные пойдут с нами? — нахмурился он. — Не дело воина говорить за других, но твой имперский дружок вряд ли обрадуется, если мы все заявимся в город…
— Не переживай, — качнул головой я. — В город пойдёшь только ты. Остальные отправятся в другое место.
— Куда?
— В «Наречье».
— Зачем? — удивился Фольки.
— Среди твоих «бармалеев» есть кто-нибудь толковый? — ответил я вопросом на вопрос. Пускаться в длительные объяснения не входило в мои планы.
— Волхвы всегда говорят много странных слов, — задумчиво произнёс Фольки, — но твои речи подобны пути бешеной собаки — они запутанны и непонятны… Не знаю, что за создания эти баралмеи, о которых ты сказал, но у меня есть тот, кто тебе нужен.
Северянин взмахнул рукой. Из строя тут же вышел худой и высокий мужчина. Он так ровно держал спину, что казалось, будто вместо позвоночника ему достался черенок от лопаты.
— Йоганн, — представил своего протеже Фольки.
Мужчина коротко поклонился.
— Мы знакомы, — я кивнул в ответ.
Йоганн был одним из тех, кто пришёл наниматься в отряд в самый первый день набора. Тогда он произвёл на меня хорошее впечатление — немногословный, уверенный, опытный. Ничего удивительного, что Фольки предложил именно его кандидатуру."
"— Нужно увести людей в деревню «Наречье» и организовать там оборону, — быстро обрисовал задачу я. — Справишься?
Йоган кивнул.
— Снабжение? — вкрадчиво спросил он.
— Местные обеспечат вас всем необходимым на первое время.
Йоганн снова кивнул и сразу задал следующий вопрос:
— Жалование?
— Получите вовремя.
Ещё один быстрый кивок и ещё один вопрос:
— Враг?
— До сотни пехотинцев и, быть может, несколько диких магов, — подумав мгновение, ответил я.
Оценка, само собой, носила лишь приблизительный характер, однако вряд ли Ворон решит послать в «Наречье» более крупный отряд. Это, во-первых, не имело никакого смысла — глупо стрелять из пушки по воробьям — а во-вторых, было довольно опасно.
Я говорил негромко — так, чтобы мои слова слышал только Йоганн. Рядовым бойцам ни к чему знать о том, с чем им, возможно, придётся столкнуться. Однако скрывать столь важную информацию от командира было бы верхом глупости.
Глаза Йоганна округлились.