Дед долго шарил в ящике самодельного комода, пока у Глеба не лопнуло терпение.
- Помочь, что ли? - сердито спросил он.
Старик наконец дал ему связку ключей на огромном ржавом кольце, и это кольцо тоже раздражало Глеба, как и плохо прибранная горница, и подслеповатая, глухая старуха, перебирающая какие-то тряпки.
Ключи Глеб брал у старика просто для порядка, потому что замки на доме и сарае легко открывались шпилькой или гвоздем. Но… приходилось соблюдать ритуал.
Он с облегчением вышел на порог, вдохнул полной грудью и зашагал по грязной, разъезженной телегами улице к далекому деревянному дому у самого леса.
Эх, кабы знать тогда, как все обернется, - бежал бы прочь, не раздумывая, без оглядки. Горько, тошно было Глебу, но даже в страшном сне не приходило к нему видение будущего кошмара.
В темном углу висели образа.
Глеб подошел к образам, до боли всматриваясь в желто-коричневые, блестящие от лампадки лики святых… ничто тогда не предвещало беды, ничто не подсказало сердцу: «Беги! Спасайся…» А может, и правильно? Кому, как не святым, знать, что кому на роду написано? От судьбы не убежишь.
Помнится, Алиса говорила про трех «небесных прях». Которая из них обрезает нить жизни? Атропос?.. И как это люди не запутаются во всех богах, святых, ангелах и прочих мифических существах?
«О чем я думаю? - спохватился Глеб. - Разве мне не все равно? Разве для меня не все кончено?»
Тогда он еще не знал, что ждет его. И что предел страданий может отодвигаться…
***
Всеслав и Ева вернулись домой под утро, уставшие и недовольные.
- Я сварю пельмени, - сказал Смирнов, который уже не хотел есть.
Чувство голода достигло своего пика еще в Новой Деревне, потом медленно пошло на убыль и стихло."
"Ева наполнила ванну, легла, стараясь не уснуть в теплой воде. Оказывается, она таки впала в легкую дрему, потому что вздрогнула от стука в дверь.
- Кушать подано! - крикнул Славка. - Ты не спишь?
- Боже, как хорошо дома…
За столом она немного оживилась, выпила вина.