— Ну, куда теперь идем, уроды? Опять на арену? — процедил я, понимая, что сеанс связи с оцифрованным представителем закончился.
Естественно мне никто не ответил. Оайкен тоже на контакт не выходил, видимо был занят подготовкой вторжения.
Вообще, этот вопрос меня сильно беспокоил. Для того чтобы начать завоевание Земли, нужна серьезная армия, а как ни крути, я еще не видел скопления пришельцев, больше двух-трех десятков. Да, у них есть техника, у них псионики, солдаты с кислотными пушками. Но это не армия.
Меня отвели обратно в камеру.
После разговора с Доггером остался какой-то неприятный осадок. Странный осадок. Нет, тот факт, что из человека сделали полуорганическую машину и заставили служить пришельцам, которых он когда-то сам и выпустил в этот мир, понятное дело был ненормальным. Но противно было не от этого.
Анна. Она больше его не волновала. Да, остались какие-то невзрачные воспоминания, но в целом судьба дочери его более не интересовала. Вообще. Все его внимание занимали ненужные ему расчеты.
Эта цифрация — чудовищная вещь. Я на секунду представил себе, что после того, как Оайкен вытащит из меня все, что ему нужно, он подвергнет меня той же процедуре. Дерьмо. Ну уж нет, этого не будет.
Все в моей камере осталось, так же как и было. Даже «сторожевая лиана» — она по-прежнему не позволяла мне трогать входную дверь, которую никто и не думал запирать.
Разные мысли лезли в голову.
Я пока не придумал для себя ничего путного, зациклился только на одном, научиться стабильно держать в себе энергию для активации пси-способностей. Эта история с гормонами мне сильно не нравилась, как-то все нестабильно. Но пока ничего другого на ум не приходило.
Конечно, то, что я услышал от Доггера по поводу колонистов, меня сильно удивило, но в принципе было вполне логично и закономерно.
Их держат где-то здесь, на базе. Под порталом. Именно отсюда в прошлый раз организовали бегство Раттлер и другие — повезло, так повезло. Но, а как же остальные? Их нужно попробовать вытащить.
Спустя час заявился охранник, принес сухой паек и еще одну «фляжку». На этот раз она была розовой.