Глаза парня метались из стороны в сторону. Он смотрел на окровавленные останки товарищей, просчитывал шансы выжить, а ещё искал пути к отступлению. Гаврилову стало его жалко. Дурак малолетний. Даже не понимает, во что ввязался. Думает, что война — это весело. Нет. Не весело.
Капитан резким движением выхватил автомат из рук парня и направил ствол тому прямо в лоб.
— Десять секунд. Не успеешь убежать? Ты труп. Десять. Девять.
А дальше считать было не нужно. Истошно завопив, парень рванул, куда глаза глядят. Гаврилов проводил его взглядом, а после направился ко второму бронетранспортёру.
— Лиза! Сюда! — гаркнул Гаврилов и махнул рукой.
Елизавета Максимовна безропотно подчинилась и на негнущихся ногах прибежала, озираясь по сторонам.
— Какой ужас… Сколько крови… — прошептала она, глядя на останки Имперцев.
— Полезай в машину, я сейчас вернусь, — сказал Гаврилов и передал ей автомат.
— А как…? — Начала было она, но сильные руки капитана направили её в сторону бронетанспортёра.
Сам же Гаврилов вошел на опустевшую заправку. Продавец, увидев резню, сбежал, впрочем, как и охранник. Обычному старику с дубинкой никогда не одолеть одарённого. Капитан взял корзинку у входа и направился к холодильнику. Минералки три бутылки, капчёные колбаски, вяленое мясо, шоколад, много, очень много шоколада. Пиво? Нет. Не время для этого. А вот чипсиков можно и взять.
Набив полную корзину провиантом, он вернулся к бронетранспортёру. Влез внутрь, захлопнул за собой дверь и протянул еду Лизе.
— Ешь, — коротко сказал Гаврилов, садясь на водительское сиденье.
— Куда мы едем? — спросила Елизавета, спешно развернув шоколадку.
Дрожащие руки вцепились в неё, как в последнюю надежду на здравый рассудок. Девушка укусила коричневую пластику и даже не почувствовала вкуса. Шоколадка за жалкие секунды испарилась, и Елизавета открыла новую.
— Поедем в Уфу.
Бронетранспортёр громогласно заревел, а на приборной панели стрелка показала, что Имперцы таки успели залить полный бак. Ай, молодцы какие.
— Стас, что происходит? Почему кругом так много солдат?
— Император решил убрать Архарова. Видать, Константин Игоревич стал ему — как кость в горле.
— Так и надо этому ублюдку. Надеюсь, он сдох в мучениях, — с ненавистью выплюнула Елизавета Максимовна.