– Вот! – обрадовался Гуров. – Ты меня понял. Именно привычное занятие. Или, если выражаться осторожнее, это дело для него не новое. Допустим, он был или до сих пор является патологоанатомом. Возможно, что это хирург по профессии. Я прошу тебя отнестись серьезно и вдумчиво к моим словам!.. Может, он бывший спецназовец. Боец элитного спецподразделения, который прошел горячие точки, повидал достаточно крови и смертей, сам убил множество врагов. Для него такие мелочи, как отрезание головы и рук у мертвеца, не есть нечто запредельно впечатляющее.
– Или просто мясник со скотобойни, – снова тихо вставил Орлов. – Ты к чему клонишь-то?
– Да, может, и мясник, – согласился Гуров. – Но с устойчивой и гибкой психикой. Ему удается представить себе, что он разделывает не человеческое мертвое тело, а баранье. Такое возможно. А клоню я к тому, что у нас сформировался вполне определенный круг профессий, навыков убийцы.
– Интуитивно талантливый преступник. – Орлов вздохнул. – Такое уже бывало. Или бывший полицейский, знающий, какие улики мы обычно находим на месте преступления и как вычисляем их братию.
– Нет, Петр. В нашем случае убийца изначально был настроен не просто скрывать улики, но и водить нас за нос.
– Любопытно! – Глаза генерала посмотрели на сыщика уже с нескрываемым интересом, усталость понемногу стала исчезать из них.
"– Смотри! Он понимает, что, пока не установлена личность убитого, мы будем топтаться на месте со своими версиями. А отрубание рук – попытка удалить отпечатки пальцев, если окажется, что они есть в нашей картотеке. Он не дурак, мог бы просто срезать подушечки пальцев, сжечь их кислотой. Так многие делали, а этот тип не стал.