Вот честное слово! Как будто мало загадочных событий, так еще и кольцо! Ну не перебор ли?!
— Ты чего смеешься, девица? Головой, поди, стукнулась? — почти сочувственно уточнил дед. — Ты давай-ка лучше расскажи подробно, в каких таких напастях меня обвинять пришла. Сдается мне, с кольцом твои проблемы напрямую связаны. Авось вдвоем эту загадку быстрее осилим.
— Расскажу. Если на вопрос ответите, — согласилась я.
— Какой?
— Почему вы сказали, что у меня нечистая кровь?
— Я сказал: «Примесь нечистой крови», — дотошно поправил банник.
— Ого, — вот уж не знала о себе таких деталей. Интересно…"
"— Вот тебе и «ого», — сварливо передразнил дед. — А теперь рассказывай, давай. Только с самого начала.
— Так началось-то ровно с того момента, как я вам в карты продула! Утром проснулась, кольцо это нашла, на палец надела, да в город поехала!
— Хм, — банник смачно почесал голову. — Давай тогда по минутам вспоминать.
— Домой пошла, все как в тумане было. Только порог перешагнула — глаза начали сами собой закрываться. Я упала на кровать и отключилась. Кошмары снились…
— Какие? — быстро уточнил дед, подавшись вперед. Красноватые глаза стали ближе, но меня это уже, почему-то, не пугало.
— Ну… эээ… не помню…
— Совсем?
— Совсем, — убито признала я. — Но утром проснулась разбитая и с головной болью. Словно и не спала вовсе.
— Это уже кое-что, — вдруг проговорил банник.
— И как, интересно?
— А вот тут я помочь могу. Ложись на полок, — деловито распорядился дед.
Я подчинилась беспрекословно. Была, конечно, вероятность, что за всем стоит именно банник, и сейчас он мастерски притворяется помощником, собираясь сделать очередную пакость. Но… даже в этом случае вариантов выхода из ситуации у меня было чуть меньше, чем ноль. Поэтому я легла на полок с отчаянием смертника. И даже не отобразила, что давешние подношения куда-то исчезли.
— Расслабься и закрой глаза, — распорядился хозяин бани.
Я послушалась. Некоторое время просто лежала, удивляясь тому, что на деревянной поверхности мне удобно, словно на мягкой перине. Потом неожиданно для себя сладко зевнула.
— Не сопротивляйся сонливости, — голос банника стал густым, обволакивающим, сильным. Исчезла ломкость столетнего старика и как-то сразу стало ясно, что дух не имеет возраста. — Я не дам тебе окончательно уснуть.