Он больше не прятал от нее глаз, но, оказывается, внутренний голос тоже может обходиться без слов. В душе играла негромкая музыка, напоминающая шелест листвы или плеск волн, и Роберт был уверен, что Анна всё это тоже слышит. Впервые он давал послушать свой саундтрек другому человеку, а это в тысячу раз интимней любого секса, даже самого расчудесного. Любовью он мог заниматься с любой женщиной. Делить свою тайную музыку – только с этой.
Всё это требовало осмысления.
Пока Анна мыла посуду, он курил у окна. Смотрел на вечерний проспект (блики электричества на мокром асфальте, красные огоньки машин) и впервые за этот сумасшедший день попытался мыслить рационально.
Опасное оказалось занятие.
Сразу накатили ужас и растерянность. Ситуация, в которую он загнал себя и эту девушку – единственную на свете – была совершенно безвыходной.
Жена! Как быть с Инной?
Нельзя же просто так взять и исчезнуть. Надо позвонить ей. И что сказать? «Больше к тебе не вернусь, полюбил другую?» Вот так, с бухты-барахты? Это жестоко, подло, ответственные люди так не поступают.
Но оставлять Анну одну нельзя. Она необыкновенная, она обладательница Дара. И всё же она как ребенок во взрослом мире. Когда Роберт клянчил, чтобы она уехала с ним, он ведь не признался, что женат.
Почти полночь. Инна наверняка с ума сходит. Обзвонила всех, кого могла. Тоже стоит на кухне у окна, нервно затягивается сигаретой, смотрит, не свернет ли во двор «девятка»…
Дарновский стиснул зубы, чтобы не застонать.
Что же делать?
На плечо ему легла тонкая рука, длинные пальцы пощекотали шею.
«Поезжай домой. Я устала, хочу спать. А ты приедешь завтра».
Он живо обернулся. Она услышала! Поняла!
«Нет, я приеду сегодня. Поговорю… с ней и вернусь».
«Завтра. А теперь иди. Со мной ничего не случится».
И Роберт сразу успокоился, как Иван-царевич, которому Василиса Прекрасная пообещала, что утро будет вечера мудренее.
Домой ехал с твердым намерением объясниться с женой. Даже в дверь звонил резко, бесповоротно.
Но когда Инна открыла, его ждал шок.
– Где ты был? – всхлипнула она, глядя ему в грудь. Ударила мягким кулачком в грудь, ткнулась лбом. – Я папе… Он в милицию… Все аварии с вишневыми «девятками»… Почему ты не позвонил?
Нет, шок был не в том, что жена плакала (хотя это случалось очень редко). Роберта потрясло другое.