Лично вел перспективного спортсмена, причем не по-любительски, а профессионально, как тренер самой что ни на есть высшей квалификации.
Тогда, летом 1980-го, он протащил Серегу чуть не по всем видам спорта, выбирая оптимальный.
Тяжелую атлетику отмел сразу, сказал, скелет хлипковат, да и быстрая реакция там не главное.
Бокс тоже забодал – скорость классная, но силенки маловато.
Для бега на длинные и даже средние дистанции Дронов не шибко годился – разгонялся ого-го как, но потом выдыхался.
Зато когда Сэнсэй поставил его на стометровку, Серега (само собой, с помощью заветной иголки) дал по гаревой дорожке результат 3,5 секунды! У Ивана Пантелеевича на лбу аж пот выступил.
– Ты вот что, – сказал он хрипло, – ты так не бегай. А то поломаешь к черту всю мировую легкоатлетику. Уже скоро десять лет, как никто не может побить рекорд Джима Ханса – 9,95, а ты три с половиной! Учись гасить скорость. Твоя задача – 9,90, понял?
Ладно, перешли в бассейн. Плавал Серега тогда хреновато, по-деревенски, но как припустил саженками по-вдоль бассейна, прямо вода закипела.
В длину – исключительно благодаря быстрому разбегу – Дронов сиганул на десять с хвостиком, при том что рекорд Джесси Оуэна (8,13) считался непобиваемым уже полтора десятка лет.
В высоту прыгнул на 2 метра 87 сантиметров, и это безо всякой подготовки.
После первого же Серегиного рекорда Иван Пантелеевич позаботился о том, чтобы дальнейшие испытания проходили без свидетелей.
– На тебя надо гриф «совершенно секретно» шлепнуть, – сказал он, возбужденно потирая руки. – Ты водородная бомба советского спорта. Ну, попляшут они у нас!
По мнению Сэнсэя, у Дронова был хороший потенциал для пинга-понга, тенниса, футбола, хоккея, однако выбор остановили все-таки на легкой атлетике.
– У тебя такой запас мощности, что ты можешь каждый год по новому мировому рекорду давать.
Эх, счастливое было время."
"Дурацкое словечко «костольеты» из Серегиного употребления вышло. Для обозначения внутреннего тайного отстука больше подходило красивое слово «Метроном».