И расположены грамотно; чтобы к одному подобраться, нужно другой миновать, а дозорные друг друга видят. Одних снимешь, другие крик поднимут. И ещё собаки в дворах. Чуть ближе подступишь, сразу лай поднимают.
— Плохо, — сделал вывод Порохня. — Выходит, по-тихому не подобраться, Подопригора?
— Не подобраться.
Я тяжело вздохнув, вытянув озябшие руки к жаркому пламени костра.
Действительно плохо. Я то надеялся малой кровью обойтись. Снять дозоры да перерезать по-тихому спящих в домах разбойников. И им хорошо, и нам без большого ущерба.
Арсентий, вопреки собственному заявлению, до Костромы так и не доехал. Добрался до небольшой деревушки, что расположилась в пяти верстах от города, переговорил с начальными людьми, что во главе полуторасотненного отряда сразу за этой деревенькой в засаде сидели да и устроился вместе с ними на ночёвку.
Так вот. Как только гонец от Ефима-десятника, которого Подопригора вслед за приказчиком проследить послал, нам о том доложил, мысли об какой-либо оборонительной тактике и тем более бегстве, моментально отпали. Не те силы у врага, чтобы его боятся. Можно, конечно, было, исходя из этого обстоятельства, особо и не заморачиваться, сидя на жопе ровно.
Вот только это не решение проблемы. Сейчас уйдут, в следующий раз в другом месте и другими силами нападут. И не факт, что я к этому нападению буду готов. Нет, назревшие проблемы нужно сразу решать, не ожидая, пока небольшой нарыв в зловонную язву превратиться. Я этих людей не трогал и повода к нападению не давал. Вот пусть и не обижаются.
В общем, в набег на деревушку со мной отправились конные сотни Порохни и Подопригоры, взяв с собой за спины две сотни воинов из отряда Глеба. Рвался с нами и Косарь, но я его порыв не оценил. Мы правильного сражения там затевать не собираемся да и засаду в свою очередь организовывать не будем. А зачем тогда стрелки? Строем в ночные сумерки стрелять или пытаться пулями через стены спящих вражин положить?
Нет, нам с вражеским отрядом более тесно пообщаться предстояло.