Федор Годунов. Стылый ветер

Нипочём теперь не вырвется!

— Тоже мне новость! — фыркнул Мизинец, выпив вслед за одноруким — Мы об осаде Калуги ещё в Костроме услышали.

— Это да, — кивнул я пушкарю. — Болотников в Калуге уже больше месяца сидит. А ты, Микоша, ступай, — усмехнулся я, взглянув на оборванца. — Если у тебя и другие новости такой же свежести, то зачем ты нам здесь нужен? Гаврила, ты хоть каши вон поешь. Не хватало нам с Семёном тебя ещё и тащить отсюда.

— Подожди, господине! — испугался нищий. — В Ростове сказывают, Маринка-католичка объявилась!

— Чего⁈ — поперхнулся пушкарский голова кашей.

— Какая Маринка⁈ Ты что, ополоумел⁈

Во-во! Я тоже, когда об этом услышал, чуть слюной не подавился. Просто в тот момент больше давится нечем было. Новость как говорится из разряда «пыльным мешком по голове». Вмиг мозги набекрень выворачивает. Осталось только узнать теперь; выдумка ли это опустившегося пьянчуги, желающего таким образом завладеть вниманием слушателей или слух о чёт то подобном, и впрямь, имеет место быть. И если слух всё же есть, то оценить степень его достоверности.

— Дык полячка, господине. Та самая, что царевича ещё в Польше окрутила и на себе женила!

— Так её же убили под Ярославлем⁈ — выдохнул Семён, похлопав закашлявшегося Мизинца по спине. — Вместе с отцом убили! Гришка Каловской их зарезал!

— Погоди, Семён, — остановил я, начавшего подниматься из-за стола ординарца. — Тут разобраться нужно. Так где ты говоришь, Маринка объявилась?

— В Ростове, господине, — с тоской посмотрел на опустевший кувшин Микоша.

— А под Ярославлем не её зарезали, — горячо возразил он Семёну. — Маринку, видишь ли, как в Ярославль из Москвы привезли, так в тереме под замком и держали. Потому из простых людишек её видеть никто не мог. И когда Коловской предложил сандомирскому воеводе для него с дочерью побег устроить, вместо Маринки с ними одна из полячек, что в свите с ней из Польши приехала, сбежала. А сама царица затаилась у верного человека на подворье, переоделась простой жинкой, выждала, пока воевода вслед за беглецами в погоню кинется и выскользнула из города. А Гришка, — затряс всклокоченной бородой рассказчик, — как узнал, что обманули его, по злобе своей служанку ту и убил!

Я лишь головой покачал. Всё же горазд наш народ на выдумки. Сам себе доброго царя выдумает, сам же потом и помереть ему нормально не даёт. Воскрешает раз за разом. А теперь, похоже, и до жены их любимца дело дошло. Хоть и не любят её на Руси, но всё же не годиться царю Дмитрию в холостяках ходить.