Федор Годунов. Стылый ветер

В той, прошлой истории, Марина умерла значительно позже, когда и сама уже никому не была нужна, и о муже недобрая память осталась. А здесь сподобилась; и о ней вспомнили. Вот интересно; если теперь и самозванку убить, она тоже снова воскреснет?

— Лжёшь, ирод! — очнулся наконец Мизинец, потянувшись к однорукому через стол. — Я сам царицу мёртвой видел! Не служанка то была!

— Да как же, милостивец! О том вчера купчины заезжие сказывали. Её сам митрополит в Ростове признал и прилюдно благословил!

Филарет⁈ А вот это уже интересно! Выходит, Романовы на открытое противостояние с Шуйскими решились.

Иначе зачем бы им воскресшая Маринка понадобилась? У неё задача одна, второго самозванца публично признать. Так может Романовы и к его появлению свою руку приложили и «пленение» Филарета на самом деле было лишь инсценировкой? Не зря тушинский вор его сразу в патриархи возвёл.

Но как же это вовремя! Не знаю, затеянная ли это Филаретом интрига или ЛжеМарина случайно именно в Ростове объявилась, но её появление для меня очень кстати.

Вон как Мизинец глаза вылупил, Микоше в бороду вцепившись. Пушкарский глава просто рвёт и мечет. И это он ещё до конца полученную информацию, спокойно не осмыслил. Тут ведь как; раз Марину собственными глазами мёртвой видел, то получается, что ростовский митрополит Филарет сознательно лжёт. И кому после этого верить? Этак со временем и в чудесном спасении самого царя Дмитрия усомниться можно! И это ещё ладно. Скоро на Руси второй самозванец объявится. И получится, что «спасшийся» царь Дмитрий тоже солжёт. Ведь не только ЛжеМарина признает его своим мужем, но и он признает самозванку своей женой!

Нет, кто-то, может, в этот спектакль и поверит. Но как всё это безобразие будет воспринято сторонника Дмитрия в моём полку? Там и так, после общения с москвичами во время нашего стояния под городом, брожение началось. А мы им ещё и пару выводов для обсуждения осторожненько подбросим.

— Пошли, Мизинец, — оттащил я разбушевавшего пушкарского голову от Микоши. — Не видишь разве, он сам не знает, что плетёт? Что с юродивого взять? — и направив Гаврилу в сопровождении Семёна к двери, развернулся к кабатчику, сунув ему в руки монету: — Налей этому ещё пару чарок.

Заслужил.

* * *— Воля твоя, господин, а только ты что-то чудное предлагаешь. Этак и не делали никогда! Выданное ли это дело, ядра полыми лить⁈"

"Я мысленно выматерился, с трудом сдерживая бешенство. Третий час с этим бородачом бьюсь, а дело с мёртвой точки так и не сдвинулось.