Федор Годунов. Стылый ветер

Даже боюсь представить какое в княжеских покоях благолепие!

— Так на то и царский воевода! Ему в пустой домине пировать не по чину.

— Видал я хоромы и побогаче, — не согласился с Семёном Порохня.

— И я видал, — хмыкнул я, вызвав своим ответом дружное ржание десятка воинов, толпившихся за стеной. — Да только Мосальские род хоть и древних, но небогатый.

— Знал бы ты, государь, сколько этот кровопивец с меня и отца Иакова гостинцев взял, — зло процедил запорожец, — так бы не дивился.

— Ну, и ладно, — отмахнувшись, я прошёл к длинному дубовому столу, сел в стоящее в его торце кресло, кивнул остальным на широкие, накрытые шёлковыми полавочниками лавки.

— Садитесь. Здесь, чем всё кончится, ждать будем. Семён, выйди на крыльцо, скажи чтобы гонцов сюда посылали. И пусть нам пожрать что-нибудь принесут и остальных покормят.

Проводил взглядом своего ординарца, вздохнул с тоской.

Эх, кончилась моя вольница. Стоило себя царём объявить, как сразу целой толпой охранников оброс. Ходят теперь всё время за мной как привязанные, в спину сопят.

И ноют хуже гнилого зуба, дружно умоляя своей царственной тушкой понапрасну не рисковать. Вон и в город вместе с Подопригорой не пустили, и сейчас готовы костьми на пути к стрелецкой слободе лечь. Опять же Порохня с полутора сотнями воинов охранять захваченный детинец остался. Детинец, как же! Меня он здесь охраняет! А ещё две сотни копейщиков из отряда Кривоноса и стрелецкая сотня Тимофея Кердыбы уже должны сюда же подойти.

И что больше всего бесит, правы мои ближники! На мне всё завязано.

Любая шальная пуля или стрела, и всё. Вошедшая в город царская армия в обычную ватажку превратится! Тут уже им никакие заложники не помогут. Сомнут.

— Сейчас чего-нибудь поснедать принесут, государь, — заявил, вернувшись, Семён. — Вся челядь попряталась, — пояснил он мне. — С трудом ключника сыскал.

— Отец Иаков ещё не приехал?

— Нет. Во все глаза его возок высматриваем. Но вскоре должен подъехать. Подопригора, когда в монастырь заезжал, всё архимандриту обсказал.

А вот копейщики со стрелками подошли. И ещё Мизинец со своими пушкарями тоже здесь. Пушки на башнях осматривает.

— То дело. В городе, что слышно?

— Тихо пока.

— Я с десяток воинов во все концы города разослал, государь, — забарабанил по столу Порохня. — Кричат, что в город законный царь вернулся, а Васька Шуйский лжец и вор. И не стоит за него свою кровь проливать.

Посидели, напряжённо вслушиваясь в воцарившуюся над столом тишину.