— Так народишку воинского к стрельцам привалило. А к нам копейщики со стрелковыми сотнями подошли. Вот и стоим теперь супротив друг друга. Мы им о тебе, государь кричим, а они смеются да ругаются.
— А смеются-то чего? — удивился Порохня.
Воин замялся. опасливо косясь в мою сторону.
— Говори, — не на шутку заинтересовался и я.
— Прости, государь. Бают, что слишком часто покойники воскресать стали.
— И ведь не поспоришь. И впрямь, часто. А дальше ещё хуже будет, — я нарочито вздохнул: — Ладно. Что Подопригора велел передать?
— Сотник просит тебя, царь-батюшка, отца Иакова побыстрее туда прислать.
— Так нет покуда, отца Иакова, — возразил я, мысленно кляня медлительность архимандрита. — Не приехал ещё. Ладно, сами справимся! — выскочил я из-за стола. — На коней!
На самом деле, большой надежды на то, что удастся мирно договориться со стрельцами без настоятеля Ипатьевского монастыря, я не имел. Это Борис Годунов не раз в Кострому приезжал, а Фёдору здесь бывать не приходилось.
Но и просто сидеть в княжеском тереме, тупо ожидая чем там дальше дело обернётся, было просто невыносимо. Уж лучше я своими глазами на сложившуюся обстановку погляжу. А там, может, и придумаю что-нибудь.
— Семён, — оглянулся я на своего ординарца, — Этого, как его… Ефимку-дьяка из поруба выпусти. С нами поскачет, — я вывалился в сени и зло процедил: — Хоть какой-то видок будет.
На княжеском подворье народу прибавилось. Прямо напротив входа в княжеские хоромы расположились стрельцы, сгрудившись возле нескольких небольших костров. Ближе к выходу из усадьбы, недобро поглядывая на подошедших к забору вооружённых холопов, стояли копейщики. В ту же сторону косились и всадники, уже успев вслед за Порохнёй вскочить на коней.
— Это что там за людишки толпятся? — озадачился и мой воевода. — Разоружить бы их, государь.
— Холопы-то боярские, — отмахнулся я, заметив среди воинов Ивана Лупаря.