Да и не по чину мне такое. Никогда ещё Грязные ниже Пашковых не были. Прямая поруха чести. Так что я в своих решениях волен и ответ за них только перед большим воеводой или самим государем Дмитрием Ивановичем держать буду.
— А не боишься, что мы тебе, и впрямь, как изменнику голову срубим⁈ — вскипел Сунбулов, багровея прямо на глазах. — Или на кучку холопов, что с тобой пришли, надеешься⁈ Так мы эту толпу плетьми разгоним!
— То дело, — одобрительно крякнул Захарий, вновь потянувшись к сабле.
— Может и разгоните, если всем войском обратно к Серпухову развернётесь — решил я остудить воеводу, пока не случилось непоправимое. Перебить посланников Пашкова с их небольшим отрядом, нам труда не составит. Но нам же потом с тем же Пашковым и Прокопием Ляпуновым под Москвой встретиться придётся. И смерть своего брата Прокопий точно не простит. Так что пусть живёт покуда Захарий. Я со всем их родом за измену попозже сочтусь. — Ваше войско уже, наверное, в Коломну вошло? А оттуда до нас почти сотня вёрст будет.
— А ты бы рот поперёк старших не разевал! — вызверился теперь уже на меня Захарий Ляпунов.
— Да какой ты мне старший? — начал в свою очередь заводится и я. — Прав тут, Василий Григорьевич. Над нами ты человек не начальный.
— Ты бы гонор умерил, воевода, — влез в начавшуюся свару Порохня, до этого с недоброй улыбкой наблюдавший за разворачивающимся действом. — А то как бы мы тебя самого не порубили. Ты тут рядом, а до рязанцев с туляками ещё далече будет.
— А сами дальше на соединение с Иваном Исаевичем поскачем, — подъехавший к нам Подопригора смотрел на рязанцев с вызовом всем видом приглашая начать кровавую потеху.
Ляпунов, заозирался по сторонам, повсюду натыкаясь на нахмуренные лица, но руки с сабли не убрал, начав скалится словно хищный зверь.