Будто мне одного Порохни мало!
— По здорову ли, Василий Григорьевич? — весело спросил, между тем, Беззубцев. — Смотрю, ты время понапрасну не терял. Из Путивля три сотни оборванцев уводил, а теперь по всему видать — войско! — воевода, соскочив с коня, приобнял Грязнова, затем облапил Порохню, приветливо кивнув при этом и мне. — А что у тебя охабень в грязи весь? — Юрий вновь повернулся боярину. — Аль случилось чего?
— Москва случилась, — веско заявил я, не дав ответить побагровевшему боярину.
— Ишь ты, — мгновенно посерьёзнел Беззубцев.
— Вы в Коломенском стоите?
— А ты откуда знаешь? — развернулся в мою сторону воевода.
— Так у нас Подопригора аки оголодавший волк по всей округе рыщет, — усмехнулся я в ответ. — От него и зайцу в лесу не скрыться. А уж целое войско тем более не прозевает.
— Нужно было бы, я бы к вам и в само Коломенское в гости заехать мог, — поддакнул мне полусотник, весело хохотнув.
— А ты бы за эти ворота сунулся, враз в гости ехать охота пропала бы, — отпарировал Беззубцев. — Это только со стороны кажется, что охраны у ворот нет. Поскакали, что ли, Василий Григорьевич? — обернулся он к Грязнову. — Иван Исаевич заждался. А войско твоё пускай в Карачарово идёт. Там уже конница Пашкова расположилась. Заодно вместе с ним действовать будете.
А вот это хорошо! То, что мы отдельно от основного войска действовать будем, мой план значительно облегчает. Как известно, в самом начале битвы под Москвой, Пашков со своим отрядом на сторону Василия Шуйского перебежит. Ну, и Василий Григорьевич следом с парой своих холопов переметнётся. Что позволит нам на вполне законных основаниях отступить, так и не вступив в бой.
— Мы с Пашковым не в ладах немного, — пряча свои мысли, заявил я.
— Да слышал уже, — отмахнулся Беззубцев. — Пашков с Ляпуновым да Сунбуловым ещё к Москве войско привести не успели, а уже к большому воеводе прискакали.
Эх, Иван Исаевич, Иван Исаевич.