— Не затем пришли.
Ага. Нам ещё по-глупому здесь сгинуть не хватало! Этих порубим, другие набегут. Люди сейчас, после случившегося разгрома в расстроенных чувствах находятся; только покажи, на ком можно зло сорвать. И даже если мы каким-то чудом сумеем вырваться из этого кровавого капкана, то дальше что? Пользы никакой, а к Болотникову после такого лучше не соваться. Он и так сейчас на нас очень зол. Хорошо ещё, что большую часть вины на «предателя» Грязнова взвалить можно.
Вспомнив о своём боярине, я расстроился ещё больше.
А всё Шерефединов! Нет, что-то мне со своим протагонистом делать нужно. Вроде и не слышно его с тех пор, как состоялся Перенос, но стоит мне только кого из убийц его матери увидеть, как «крышу» буквально сносит! Я ведь без оглядки вдогонку за этой тварью кинулся, и на близость Москвы, и на свои сомнения в лояльности Подопригоры, наплевав.
А ведь чего проще? Вяжи меня в том овраге и с Шерефединовым договаривайся. Тот и в Москву без эксцессов проведёт, и Шуйскому без проволочек о моей поимке доложит. Себя, конечно, этот прохиндей не забудет, но и Якиму, всё, что я ему в будущем обещал, уже сейчас обломилось бы.
В общем, всем хорошо, только я дурак!
Болотникова долго не искали, всё же разговорив одного из воинов, с озабоченным видом пробегавшего мимо. Подошли к покрытой резными узорами двери, удивляясь отсутствию и здесь охраны, сунулись в полумрак горницы.
— Порохня? Сам пришёл? Не ожидал. А это кто с тобой?
Большой воевода как раз собирался куда-то идти, столкнувшись с атаманом на пороге.
— Убийц с собой привёл, изменник? — Болотников сделал несколько шагов назад, вглубь царящего в комнате сумрака, выхватил из-за пояса пистоль. — Так мы ещё посмотрим, чей верх будет!
— Я не убийца, — я поспешно выхожу из-за спины Порохни, давая себя разглядеть.