Она вздрогнула, распахнула широко свои прекрасные лазурные глаза, полные слёз, но стоило Стэфану попытаться поднять блоки обратно, чтобы не причинять ей боль, как девушка ухватилась за его руку, и покачала головой.
— Нет, не надо. Просто это оказалось гораздо острее, чем я думала. И отстраниться сложнее, чем от чужих эмоций. Я теперь чувствую нашу связь и тебя, словно мы…
— Две половинки одного целого. — тихо закончил вместо неё Стэфан.
Мелора смотрела на него таким потрясённым взглядом, словно видела впервые.
— Ладно, если ты не передумала, то слушай.
— Твоём отце?
— Да. Так вот, моя мама была хитрее других. И глупее одновременно. Она нацелилась на одного мужчину, думала, что если родит такому сильному и могущественному человеку наследника, то хорошо устроится.
Больше того, по его приказу её выгнали из Храма, избив попутно так, что она едва не потеряла ребёнка.
Мелора сидела напротив него, сцепив зубы, и смотрела немигающим взглядом, однако молчала и ждала продолжения.
— Я родился физически слабым. Наверное сказались те побои. Это, наравне с тем фактом, что вместо того, чтобы стать её пропуском в безбедную жизнь, я стал проблемой и обузой, не добавило моей родительнице любви ко мне. Я смутно помню своё ранее детство. Так, лишь некоторые моменты. Как побирался на улицах, или затрещины, которыми она меня награждала по поводу и без. Самым светлым, что со мной случилось по воле матери, это как ни странно было её решение отдать меня в храмовую школу.
— Откуда это имя? — спросила Мел.
— Тибус — родовое имя моего отца, а Ассавирг… просто имя. Маме так захотелось. Стэфаном же меня звала бабушка. Единственная светлая душа в моём бесспросветном детстве."
"Он всё говорил и говорил.