Фея Темной

Откуда ему было знать, что вспыльчивый, рычащий и сыплящий угрозами дан Кираш Сэйрано на самом деле никогда не сделает своей дочери ничего плохого.

Возможно в другое время папа бы оценил то, что её таким образом защищают. Но, на тот момент, он видел только появившегося внезапно врага, позарившегося на самое дорогое, на родного ребёнка. Она даже среагировать не успела, как мощная фигура отца взбугрилась мышцами, пошла рябью, начиная оборот,… а потом внезапно застыла, словно замороженная.

— Слушайте меня, уважаемый дан Кираш Сэйрано.

Никогда больше не смейте даже голос повышать на Мелору. Иначе вам придётся иметь дело со мной и поверьте, вам это не понравится. — процедил её муж таким тоном, что кровь в жилах реально застыла.

— Да как ты смеешь?!! — едва преодолевая сковавшее его заклинание, прорычал её отец. — Ты, принесший ей столько боли, смеешь являться в наш дом и зариться на мою дочь?

— Смею! Потому что так решила Мел. А для меня её мнение не пустой звук. — гигантские глыбы льда ворочались и гудели в этом голосе.

— Мел, о чём он говорит? — вмешалась мама, заламывая руки, и умоляя воспалёнными глазами. — Ты действительно, узнав кто он, позволила ему прийти к тебе?

— Нет, мама. — возразила она тогда, заставляя каменеть спину любимого. — Я не разрешала приходить к себе, я попросила забрать меня.

– Не смей! Я запрещаю тебе!!! — Кираш Сэйрано рвался из магических пут, а его жена неверяще смотрела на свою старшую дочь.

— Простите, что расстраиваю вас опять. Но я люблю Стэфана. И иду с ним.

 — произнесла она не в силах смотреть на это. Хотелось верить, что отец, остыв, поймёт. Но она слишком хорошо его знала. Может быть пройдут годы, прежде чем он готов будет хотя бы выслушать. Мел изо всех сил храбрилась, стараясь не плакать. Не дать никому усомниться в своём решении. — Мама, я не буду от тебя закрываться. Ты знаешь, как меня позвать. Я буду рада видеть вас. Но не вернусь.

Тогда она тоже держалась за руку Стэфана, черпая в его присутствии силу. А потом плакала в его объятиях, когда они очутились в его доме.

— Зачем ты это делаешь? — горько спросил мужчина, чувствуя её страдание. — Зачем, ты травишь себя этой болью, ради меня?

— Не ради тебя. Ради нас. — возразила тогда Мел. И сейчас была готова держать новый удар. На этот раз от сестры."

"А внутри колючим пламенем разгоралась жгучая обида. На всех, кто считал себя в праве осуждать её желание быть счастливой. Пускай даже с тем, кто для остальных казался монстром. Он её монстр. Личный.