Теперь от гибели нас не спасёт никакое «покровительство» арахнида. Если его желание уничтожить меня изнутри и очернить мою душу вообще можно было так называть.
Даарт, который видел в темноте не в пример лучше меня, схватил меня за руку.
— Бежим!
И мы побежали. Я спотыкалась о сухие ветки, падала, но муж помогал мне подняться. Я старалась концентрироваться на нашей связи с арахнидом, чтобы передавать образ Даарту, но всё ещё не знала, не путает ли нас лес, и просто послушно бежала, выбиваясь из сил, тяжело дыша и чувствуя, как недавно приобретённые благодрая бодрящему отвару силы покидают меня.
Прямо перед нами повалилось дерево, и его ствол едва не повредил нам ноги, если бы не реакция дракона, который отшвырнул меня, а сам сделал кульбит назад, приземлившись на одно колено. Я ужасно перепугалась и теперь упала, чувствуя, как силы покинули меня, и голова начала кружиться.
Вокруг ревели звери. Я слышала визг хэрвига — огромного кабана, который преследовал нас. Даарт отбивался от него волнами аэ-де, но я чувствовала, что живности слишком много.
“Видимо, придётся распрощаться с тобой раньше, не такая ты светлая, как я думал. Ты лишь оттягиваешь неминуемое, девочка. Жаль, что ты не увидишь, как ваш мир утонет во тьме”.
В каждом человеке живёт тьма! В каждом! И каждый хочет выжить.
Монстры сами хотели нас уничтожить, и то, как его высочество откидывал их волнами аэ-де, была лишь самозащита, вынужденная и оправданная. Даарт бил не просто случайно, а в определённые точки — животные падали навзничь либо покалеченными, либо мёртвыми, если их раны оказывались несовместимы с жизнью.
Но чудовищ было по-прежнему слишком много.
— Даарт, — выдохнула я, — мы не справимся, это сумасшествие! Их всё больше.
Горящие глаза монстров казались тысячами светлячков. Опасных, несущих смерть.