Джекс неторопливо вышел из стоящей в центре зала клетки, как всегда, невероятно элегантный даже в мятой и кое-как застегнутой одежде. Ослепительно сияющие золотистые волосы падали ему на глаза, придавая разнузданный и одновременно очень привлекательный вид."
"Неспешным плавным взмахом ножа он отрезал дольку небесно-голубого яблока – точно такого же цвета, как ее платье – положил в рот и принялся смачно жевать. При виде его у Теллы вспыхнули щеки.
– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила она.
– Отнюдь не веселюсь, вопреки ожиданиям. – Он подошел ближе. Сегодня вечером от него исходил особенный, божественный аромат яблок вперемежку с какой-то неизвестной Телле пряностью. Она попыталась убедить себя, что наслаждается этим запахом, поскольку, пока бодрствовала, ощущала лишь зловонное дыхание смерти, но чем ближе подходил Джекс, тем сильнее ей приходилось бороться с желанием вдыхать его аромат. Что-то с ее сном было определенно не в порядке.
– Я ничего подобного не имела в виду, – раздраженно пояснила она.
– И все же не стала чинить мне препятствий нынче вечером? – Он провел острым кончиком лезвия ножа по своим идеальным губам. – О чем ты думала перед сном?
– Уж точно не о тебе.
– Правда? – усмехнулся он. – И не желала моего присутствия, чтобы я забрал твою боль? – Он продолжал играть ножом, но взгляд его нечеловеческих глаз смягчился, скользнув по ее взлохмаченным кудрям, рукам без перчаток, и, наконец, остановился на обтрепанном подоле изорванного бального платья.
– Невежливо говорить девушке подобное, – огрызнулась она.
– Я явился сюда не для того, чтобы быть вежливым, любовь моя. – Он со стуком уронил нож на пол и подошел ближе. – Я здесь, потому что ты меня призвала.
– Ничего подобного я не делала.
– Значит, ты не хочешь, чтобы я забрал твою боль? – уточнил он, глядя на нее голубыми, как полированное морское стекло, глазами.
Положив свою холодную ладонь ей на щеку, он принудил ее наклонилься ближе.
Телле следовало бы отстраниться. В памяти снова всплыло слово «одержимость». Стоило Джексу дотронуться до нее, и она тут же перестала тревожиться о том, что это ужасная идея, или пытаться отпрянуть.