Следующий день в школе прошел без особых проблем, а после уроков за мною заехал газик, с эмблемой местного спортивного общества «Литейщик» — какая-то бадья, из которой сыпятся красные звезды с хвостами, вроде как искры из литейного ковша, и название самого общества наискосок. Я захватил коробку с призами. И водила отвез меня к зданию крытого стадиона, где и проходили соревнования. Все было честь по чести — посредине поля устроили татами. Перед ним стояли два стола, поставленных встык. За столами сидела женщина. Я подошел к ней, держа на вытянутых руках коробку с призами, и сказал:
— Здравствуйте!.
— Добрый вечер!.. Вы призы привезли? — тут же спросила женщина.
Я встряхнул коробку, в которой глухо брякнуло.
— Да. Вот они!
— Ставьте сюда! — распорядилась она.
Поставив коробку на край стола, я замер, как вкопанный, ожидая дальнейших распоряжений.
— Спасибо, товарищ! — строго произнесла женщина.
Что, это все?! А без меня эти треклятые кубки нельзя было доставить? У шоферюги руки отсохли бы? Я пожал плечами и повернулся, чтобы уйти, но меня окликнули:
— Данилов?
Я оглянулся.
— Терентий Георгиевич! — представился он, протягивая руку. — Старший тренер спортшколы.
Даже моя немалая ладонь утонула в его лапище.
— Александр Сергеевич! — отрекомендовался я. — Учитель физкультуры.
— Наслышан, — кивнул он. — Что, самбист, посмотришь, как наши пацаны на лопатки друг дружку кладут?
— Классика? — уточнил я.
— Она самая, — подтвердил Терентий Георгиевич. — Раньше называлась греко-римской борьбой, а также — французской.
— Посмотрю, — буркнул я, — чего ж не посмотреть…
— Ну так садись за стол! — широким жестом указал он на место рядом с незнакомкой. — Светлана Ираклиевна, — обратился он к ней. — Занесите в протокол Александра Сергеевича Данилова — представителя спортивной общественности города.
— Ах, простите меня, Александр Сергеевич! — спохватилась та.
— Вы думали — я курьер?
— Да, из райкома комсомола позвонили, сказали, что привезут призы, а кто именно — не уточнили.
Я с полным правом занял свое место. Подошел еще мужик, худой, длинный, с залысинами. Оказалось, что это судья-секундометрист. Он представился, как Полынов. Ну Полынов, так Полынов… Мы расселись. На трибунах уже сидели зрители, правда, их было не очень много. Заиграл гимн СССР.