В половине десятого утра он меня разбудил. Мы позавтракали, а потом Карл Фридрихович вызвал мне такси. Я отправился в спортивное общество «Литейщик», потому что на одиннадцать часов утра был назначен набор в обе секции. Когда я вышел из машины, мне пришлось пробираться между припаркованными в три ряда дорогими авто. Сразу стало понятно, что к стадиону съехалась элита города.
Претенденты вместе со своими родителями, а также — бабушками и дедушками, болтались в холле административного здания. Увидев меня, взрослые почтительно здоровались, хотя большинство присутствующих были мне незнакомы.
Здесь был длинный стол, с рядом стульев, упиравшийся в небольшой письменный. Рядом с последним стоял массивный несгораемый шкаф, а в обычном деревянном, со стеклянными дверцами, стояли толстые папки. На стенах висели вымпелы, дипломы и похвальные грамоты.
— Вам чай или кофе, Александр Сергеевич? — осведомилась секретарша.
— Если можно — кофе, — откликнулся я."
"Она упорхнула. Я посмотрел на часы. Было еще без пятнадцати одиннадцать. Можно было пока расслабиться. Через пять минут девушка вернулась. Поставила рядом со мною кофейник, чашку на блюдце, сахарницу и маленький молочник.
— Спасибо! — сказал я. — Вас как зовут?
— Нина!
— Очень приятно, Нина! — искренне сказал я — девушка она и впрямь симпатичная. — Как мы построим отбор?.. Ведь вы мне поможете, верно?
— Конечно. Для этого я и пришла сегодня.
Бедняжка, ради меня ее лишили выходного!
— Спасибо! — сказал я.
Она смутилась и кивнула.
— Вы будете разговаривать с детьми и взрослыми, которые их привели, принимать решения, а я — вести протокол.
Я кивнул — что ж, это правильно. Я налил себе кофе, положил сахару и добавил молока. Посмотрел на часы — осталось всего пять минут. Я, не торопясь, попил кофе, и без одной минуты одиннадцать, кивнул Нине. Она встала из-за стола, вышла из профкома и вскоре вернулась, но уже не одна.