Домин не поленился и съездил на прием к Надежде Сергеевне, и даже рассказал ей почти всю правду. Почти, потому что не признался в том, что лично все срежиссировал.
К его удивлению, мать Тимура подтвердила возможность такого проявления послешокового состояния, как нереалистичность воспринимаемых событий и провалы в памяти. Дина не обманывала его, а доктор настоятельно рекомендовала не навязываться девушке, пока не восстановится ее душевное равновесие. Вот только сроки Макса не устраивали. Надежда Сергеевна настаивала на трех-шести месяцах, Домин согласен был ждать максимум недели две.
Он точно знал — то, что произошло в его гостиной не только не избавило его от наваждения, а как раз наоборот, лишь стоило вспомнить, как она держалась за его шею, попеременно соскальзывая пальцами на затылок, вспомнить ее прерывистое дыхание возле плеча, как стойкое и длительное беспокойство ему было обеспечено. Какие к демону полгода? Две недели потолок.
Никакая сила в мире не заставила бы Макса сейчас отказаться от его девочки, но что с ней делать дальше, он совершенно не представлял.
Если бы не строгий запрет доктора, Дина уже сидела бы под замком в доме Домина, и чихать он хотел на ее протесты и возмущения. Ладно, уговорил бы.
Но это же Дина.
"И Дина другая, он чувствовал это. Она не будет коллекционировать шмотки, а скорее вступит в Грин-пис и поедет спасать синих китов от вымирания где-нибудь в Индийском океане. Хотя как знать, возможно потом Домину пришлось бы спасать синих китов уже от Дины.
Домин снова улыбнулся, вспомнив, как она выскочила к нему в коротком платье в цветочек и с двумя совершенно девчачьими хвостами на голове.