И они замерли, переживая этот потрясающий момент полного единения, который ждали долгие годы, к которому шли все это время всеми своими устремлениями, своими потерями и приобретениями – и чувствовали, как соединяются, сплетаются окончательно их тела…
И сорвались, понеслись вперед, перешагнув некий невидимый барьер, что еще отделял их от полного и окончательного единения, и на самой вершине, которую они достигли вместе, их вышвырнуло в то медитативное пространство, которое они давным-давно соткали вдвоем, в котором и встретились их души…
Они не спали всю ночь.
Они соединялись под величественную музыку, звучавшую в их головах, в их мире-пространстве – то неистово, исступленно, то непереносимо нежно.
Словно они умерли и родились заново, только совсем другими, измененными, не теми, что вошли в это пространство порознь.
И когда просветлело небо, они лежали на боку, тесно прижавшись друг к другу, наполненные, обессиленные, счастливые.
– Идем к морю, рассвет встретим, – своим потрясающим, сексуальным голосом, чуть охрипшим от всего пережитого и испытанного, предложил Марк.
Не сговариваясь, понимая и чувствуя желания и настроение друг друга, они ушли подальше по пляжу, туда, где не было людей, и, укутавшись в одеяла, которые прихватили с собой, смотрели на огненный шар солнца. А потом зашли голышом в розовую воду и поплыли.
Недалеко, правда, и недолго, все же еще холодноватая вода была.
Вернулись в гостиницу, рухнули на кровать и заснули.
Проснулись от того, что настойчиво пиликал чей-то смартфон.
– М-м-м, – отозвался Марк, не меняя позы.
Понятное дело, что пришлось Клавдии выбираться из его объятий и, кое-как разлепив глаза, ориентируясь на звук, разыскивать телефон, который в конце концов обнаружился в кармане брюк Марка, небрежно кинутых на кресло.
Смартфон она извлекла, отдала его Марку и поплелась в душ, раз уж все равно встала.
Когда Клавдия вышла из душа и осмотрелась, выяснилось, что Марка нет в номере, как и всех его вещей. Отыскав свой смартфон, Клавдия ему позвонила.