– А чего же ты нормальную одежду по погоде не купишь?
– Вот теперь куплю, если не обманешь.
– Не обману. Давай пояс. Только медленно.
Парень снял пояс, на этот раз не делая и намека на резкое движение, и протянул оружие Ирману. Оно можно бы потребовать, чтобы тот бросил пояс и отошел… Но зачем так все усложнять? Этот простак не сомневается, что перед ним законник, а так получится слишком много недоверия. Один револьвер в кобуру, сделать пару шагов и принять оружие. Вроде все в порядке. Подопечный ведет себя вполне предсказуемо.
"Вот он поежился от холодного ветра. Ну да. В зиму дождевик не очень защищает, но зато от ветра вполне, правда, только там, где не прилегает плотно к телу, например, ногам, если сидишь в седле, защита плохая. О как пробрало, торопится надеть плащ. Только отдал пояс с револьверами, как тут же нагнулся, чтобы подобрать одежонку. Что за?..
Парень взмахнул дождевиком, словно летучая мышь крыльями. Настолько замерз, что торопится надеть? Но чего так размахивать-то? Вот же гад! Парусина падает на голову, лишая обзора.
Плащ сработал точно, как и задумывалось. Он вполне прилично расправился и накрыл законника с головой, Алексей тут же сместился влево. Этот прием им был отработан уже давно, а что поделать, если он не любил давать спуску нахалам, считавшим, что его можно безнаказанно подвинуть или пнуть. Это с оружием Болотин обращался так себе, а драться умел, хотя никогда и не занимался серьезно единоборствами.
Не обладая большими габаритами, он прибегал к различным уловкам, как то: массивный зонт, плащ или пальто. Если грамотно накрыть плащом или пальто, а потом потянуть на себя, то человека можно и согнуть. Но даже если не добиться этого, то ты получаешь преимущество благодаря тому, что дезориентируешь противника на пару секунд. Что можно успеть за пару секунд? Все зависит от ситуации. Вот в данный момент в самый раз придется удар в пах.
– Уй-ю-у-у-хр-р-р-кха-эх-х!
Завалив законника, скрючившегося от нестерпимой боли, на спину, Алексей ногами прижал его руки к телу и мертвой хваткой вцепился в горло, наблюдая за тем, как у него закатываются глаза. Он смотрел прямо в лицо, перекошенное гримасой боли и ужаса, и, к своему удивлению, не чувствовал ни страха, ни жалости. Ничего, кроме удовлетворения.