Доверь сплав черным шевронам, так они раз за разом будут утыкаться в берег или найдут мель даже там, где ее нет. А заставы нужны уже сейчас. Едва прошел ледоход, как купцы засобирались в путь. Пока не тронулись, решили выждать еще недельку, а там появятся заставы, все безопаснее. Вот и еще одна задача для взвода регулярной армии – присмотреть, чтобы шевроны не халявничали.
– Все шьете, белошвейки? – с нескрываемым недоумением подошел к ним их десятник Крайчек.
– Смейся, смейся, сержант. Вот припечет, попомнишь свои насмешки.
– А ты не каркай, так и не припечет. Лучше объясни, какого ты сменял сабли на ножи?
– Переживаешь за казенное имущество?
– Понять хочу. А еще прикинуть, что будет делать десяток, случись нам накоротке сойтись с пинками. Ну чего смотришь? Думаешь, такое случается так уж редко? В большинстве случаев, когда пинки превосходят по численности, они предпочитают рукопашную.
– Странно. Мне казалось, что наоборот.
– «Наоборот» редкость. С одной стороны, они стреляют хуже, с другой – патроны довольно дорогие.
Оно можно указать на несвоевременность замечания, но причина такого запоздания понятна. Все оружие находилось в оружейной, и до самого момента погрузки десятник попросту не знал о манипуляциях, предпринятых Сергеем.
– Ты серьезно?
– Конечно. Драгун с саблей способен противостоять пинку, вооруженному даже легким копьем.
– Да я не о том. Ты действительно полагаешь, что сабли смогли бы помочь нам?
– Хм… Ну да, это я что-то не подумал.
Ничего удивительного в ошибке сержанта не было. Он сам был из драгун, как и большинство отобранных им в десяток. Надо заметить, что драгуны вообще были достаточно широко представлены в новосветской рустинской армии. Причиной тому большие расстояния и необходимость маневренных и подвижных частей. Пока территория Новой Рустинии простиралась в лесистой части, вопрос этот не стоял столь уж остро. Но как только замаячили открытые степные просторы, основу частей в этом регионе стали составлять именно драгуны, способные решать задачи двойного направления.
Поэтому-то драгуны или когда-то имевшие отношение к этим частям лица составляли добрую половину их взвода, шестнадцать человек. Еще восемь было из пехотных частей, и только семеро из гражданских. Такой большой процент военнослужащих вовсе не был типичным для остальных трех взводов шевронов, которые должны были выдвинуться после возвращения транспорта и его охраны.