На вышку поднялся натужно пыхтящий Павол, еще не до конца оправившийся от ранения. Идущий на поправку, но все еще слабый шеврон, как и другие имеющие серьезные ранения, придерживался щадящего режима. Он, конечно, пока еще слаб, и даже этот незначительный подъем его изрядно утомил, но зато сонным не был наверняка, имея куда больше возможностей для отдыха. Так что этот в карауле точно не заснет.
Не для красоты же оставляли дежурить по двое, а чтобы караульный не уснул. Тут ведь только прикрой на минутку уставшие глаза, чтобы немного унять зуд, и все.
Когда их растолкали, солнце уже уходило за холмы. Это они лихо дали. Что называется, от души. Часов десять, не меньше. Невиданная роскошь даже для спокойных дней. Но отдохнувшими они себя не чувствовали.
Сергей начал было подниматься, как все тело скрутило судорогой, вырвавшей из него болезненный стон.
Интересно, а что было бы, если случилось бы нападение? Да пожалуй, ничего особенного. Конечно, вряд ли получилось бы сразу сообразить, что к чему, но вскочил бы он быстро, адреналин, хлынувший в кровь, непременно сделал бы свое дело.
Ага. Парням ничуть не лучше. Эх, говорила мамка, не ложись спать на жаре, да еще и на закате.
– Ну что, очухались?
– Павол, зверюга, мог бы разбудить, чтобы перевернулись на другой бок, – недовольно простонал Хват.
– Извините, парни. Как-то не подумал. Жаль было трогать.
– Жаль ему. Ну покостерили бы тебя, так ведь и сейчас ругаемся.
– Вообще-то ругаешься только ты, – возразил караульный.
– Хват, кончай гундеть, и так башка трещит, – осадил вора Варакин.
– Да считай, что и ничего. Пинки несколько раз стрелы пускали. Один раз подожгли конюшню, но ее быстро погасили. Да двоих подстрелили, из новичков. Один насмерть, другого ранило. Орал прямо под вышкой, будто режут его. Думал, разбудит вас, только вы и не дернулись.
Ага, прав все же оказался Грибски, усталости в них накопилось изрядно, могли и выстрелов не услышать.
– А ты думаешь, приятно получить горящую стрелу? – возразил Паволу Сергей.