Фронтир

Будет нужно, он сам займет место рядом с Сергеем и будет тянуть солдатскую лямку вольноопределяющимся. Уж это-то ему никто не запретит. Конечно, сомнительная помощь, но уж лучше так. Друга ведь можно потерять по-разному. Случившееся Варакин еще поймет и простит, в это Алексей верил безоговорочно, а вот повторение уже будет предательством, и никаким стечением обстоятельств это уже не объяснишь.

Рискованно, и даже очень, раз уж решили поручить это дело штрафникам, кем, по сути, являлись черные шевроны. Но для себя Алексей уже решил, что в случае неудачи с альтернативными планами он обязательно пойдет на крайнюю меру.

Ему очень хотелось, чтобы эта решимость не угасла, как только он встретится с первыми трудностями или после первой, самой незначительной стычки.

Из банка его путь лежал в военное ведомство. Он имел рекомендательное письмо от полковника Войнича к его кузену, майору Войничу. Последний сам вызвался служить в Новом Свете, рассчитывая сделать здесь карьеру. Молодой и амбициозный, он специально забрался подальше от своей влиятельной родни, чтобы избежать пересудов о сильной руке, ведущей его по жизни.

И, надо заметить, преуспел в этом, став самым молодым офицером в майорском чине в Новой Рустинии. В военном ведомстве он оказался совсем недавно и искренне надеялся, что это только временная мера. Его влекло на границу, в край, полный опасностей, будоражащих кровь, место, где и пристало быть настоящему офицеру – на острие интересов Рустинии. Но в штабе были иного мнения и считали, что такому талантливому молодому человеку, имеющему за плечами академию Генерального штаба, зарекомендовавшему себя с наилучшей стороны в войсках, найдется дело и в военном ведомстве.

– Разрешите, господин майор?

– Проходите. Присаживайтесь. Уж простите за тесноту, эта каморка куда меньше, чем я мог себе позволить себе даже в палатке во время полевого выхода.

Рабочий кабинет майора и впрямь не тянул на подобное громкое название. Скорее уж действительно каморка, или, если быть более точным, пенал. Метра два в ширину и четыре в длину, письменный стол, придвинутый к окну, оставляет у правой стены едва ли сантиметров шестьдесят, чтобы его владелец мог протиснуться к стулу с высокой прямой спинкой.

Точно такой же стоит напротив для посетителей. Слева, вдоль стены два шкафа, заставленных различными папками и книгами. Есть еще один столик, скорее даже тумбочка, на которой стоит графин и стаканы. Очень может быть и скорее всего, за дверцей в торце находится и что покрепче.