Деревянные новостройки пахнут по-особенному, а это уже успело изрядно пропитаться ароматами жизнедеятельности человека, давно поглотившими запах дерева. Капитальное строение. Ставили его с тщанием, присущим тем, кто трудится не за страх, а за совесть.
В больничной палате он был один. Отчего такая уверенность насчет больнички? Так ведь просто все. Вокруг витают неистребимые ароматы, присущие только лечебным заведениям. Ни с чем иным их не спутаешь. Опять же, деревянные кровати, выстроившиеся в ряд, со стоящими возле них тумбочками и табуретами в ногах.
Разве только большая доска на глухой стене слева и стоящий перед ней стол со стулом выбиваются из общей больничной картины. Ни дать ни взять учебный класс. Еще здесь имеются сколоченные из тщательно оструганных досок стеллажи. И все же сомнений в том, что это именно больничная палата, нет.
Других обитателей не видно. Скорее всего, они сейчас на улице. День погожий, так чего тереться в помещении, если можно провести время на свежем воздухе.
Итак, он в больнице или госпитале. Нет, вряд ли это госпиталь. Вернувшиеся на заставу после ранений шевроны рассказывали, что даже там их содержали в каморках с решетками на окнах и часовыми за дверью. Здесь же ничего подобного нет, во всяком случае, решеток на трех видимых ему окнах не наблюдается.
Ну и как он мог сюда попасть? Неужели Грибски с другими шевронами успели прийти на помощь троим разведчикам, оказавшимся отрезанными от остального патруля? Да нет же, это еще более фантастично, чем то, как он оказался в этом мире.
Хотя… Вряд ли может быть что-либо более фантастичное, чем это. События последних лет сами собой начали всплывать в его сознании.
Эта история началась два с половиной года назад, если он, конечно, не провалялся в беспамятстве слишком уж долгое время.