А ты чего смотришь, бери пилу, не видишь, наш возница уже вернулся, а бабы готовы порвать на фашистский флаг за медленную работу.
– Ты чего завелся, Сергей? – удивился Алексей.
– Да задолбался батрачить. Мы без труда можем срубить себе избушку и перезимовать в ней. Я здесь видел соболей, и много, кстати. Вон, чтобы не потерять собак, приходится их держать на привязи. С местными пинками договориться – без проблем. Подкинем вождю этот немудреный огнестрел, так он нам легко позволит жить здесь в свое удовольствие.
– Сереж, ну ты же понимаешь, что промыслом нам много не заработать.
– А тут мы вовсе задаром горбатимся, а так бы на себя работали. – Разумеется, говорили они по-русски, незачем Кафкам знать, о чем именно думают их работники.
– Сергей, вот скажи, ты много зарабатывал охотой?
– На жизнь хватало.
– Понимаю. Но я не хочу всю жизнь прожить в тайге.
– Здесь это называется чаща.
– А мне без разницы. Я и сам этого не хочу, и тебе не позволю.
– Леш, я, конечно, понимаю, в книжках, что я читал, попавшие в нашу ситуацию сразу показывают всем кузькину мать и ставят все с ног на голову. Но ты спустись на грешную землю. Я охотник-промысловик, в потрясатели мира не гожусь, да и не хочу я этого.
– Глобус.
– Что глобус?
– Если спускаться, то на Глобус. Забыл? Именно так местные называют свою планету, а Земля осталась непонятно где.
У местных очень даже имелось такое обозначение суши, как земля, но вот свой шарик они именовали Глобусом, по названию макета планеты. Вообще-то звучало это несколько иначе, на каком-то древнем и уже мертвом языке, аналоге земной латыни – Аглаулибарти, язык сломаешь, так что лучше уж Глобус.
– Да что ты меня путаешь! Глобус, Земля… какая разница. Тут все одинаковое, и я так думаю, что это все та же планета, только параллельные миры, – отмахнулся Сергей.
– Может, и так, но, как у нас говорят, со своим кадилом в чужую церковь не ходят.