— Тятя, так не пускают дальше, — ответил отцу парнишка лет четырнадцати, также нагруженный, как ломовая лошадь, пожитками, из-за которых ничего и не видно.
Наконец мужик рассмотрел того, кто преградил путь. Высокий и крепкий мужчина в красном кафтане. Пуговицы расстегнуты, и ясно виден оружейный пояс, да проглядывает кобура с револьвером. На голове широкополая шляпа. Он такой не один, здесь еще человек пятнадцать, одетые подобным образом, словно их специально обрядили в одинаковую одежку. Вот только лицо этого вроде как знакомо.
— Чего смотришь, Брыль? Аль не признал?
— Михал, ты ли?
— Я, кому же еще быть-то.
— А сказывали, что вас всех побили.
— Как видишь, жив-здоров. Ты верь больше сказкам, не то еще услышишь.
— А чего встали-то?
— А вам не сказали, что ли, что все собираются здесь, на причале, и никуда не разбредаются?
— Дак говорил вроде чего-то там господин Дворжак.
— Чего-то там, — передразнил Брыля Михал. — Слушать нужно. Сейчас здесь собираемся и все разом на регистрацию.
— Это как же так-то? Даже дух не переведем?
— А ты что же, через океан пехом пер, что ли? Или тебя по шпалам на своих двоих отправляют?
— Так-то оно так, но…
— Брось, Брыль, нечего тут делать. Ничего хорошего тут нет, а в Домбасе для вас уж и дома готовы. Не то что мы в прошлом году в чистое поле приехали да в палатках обретались чуть не все лето.
— Михал, ты ли?!
— О, Мышта. Привет. Соблазнился-таки?
— Соблазнишься тут, коли из трубы граммофонной ты зазываешь да расписываешь, как у вас все ладно и пригоже.
— И это правильно, потому как ни капли вранья нет.
— А чего это вы одинаково разодеты? — не удержался от вопроса Брыль.
— Это чтобы не потеряться и вам лучше видно было.
— А чего так много и оружные? — не унимался мужик.
— А это чтобы какой дубина не подумал вас обижать. С нами в прошлом году чуть беда не случилась. Вот господин Варакин и решил озаботиться. Не тушуйтесь, мужики, все нормально будет.
— У тебя забыл спросить. Куда хочу, туда и иду, и ты мне не указ, — вызверился мужик, явно нацелившийся на толпу прибывших и внимательно их осматривающий.
За первым появились на пристани и другие и наперебой стали выкрикивать, приглашая переселенцев кто на завод, кто на ферму, зазывая баб в услужение в гостиницу, харчевню или еще куда.