К тому же имеется довольно впечатляющая статистика спасенных жизней владельцев данной амуниции. Так что Алексей предпочитал поберечься.
Болотин прислушался к происходящему снаружи. Вроде ничего не изменилось, все так же слышны далекие выстрелы арачей и более громкие ответы из «баличей» наемников. Ага, а вот и Хор опять разошелся. Его голос ни с чьим не спутаешь, хотя слов и не разобрать. Странно, капитан не отличался склонностью к чрезмерному волнению в экстремальных ситуациях. Чего он так разоряется?
Едва выйдя на палубу, Алексей тут же оказался оттесненным за надстройку непреклонным Ванеком Бенешем.
Он бы и раньше озаботился этим, если бы в момент начала обстрела оказался рядом. Но теперь, когда Болотин вновь появился на палубе, Ванек приступил к выполнению своих прямых обязанностей.
— Что тут, Ванек? — и не подумав обижаться на его бесцеремонность, поинтересовался Алексей.
— Арачи из камышей на пирогах появились.
— А ну-ка…
— Не надо бы вам высовываться, господин Дворжак, — вновь придержал Алексея телохранитель.
— Брось, Ванек. Ты не сможешь меня обезопасить, если будешь прятать по углам. Или будем драться, или сдохнем к лукавому.
Алексей вновь полез за угол надстройки, стремясь рассмотреть происходящее. Нападающие продолжали обильно поливать пулями как пароход, так и баржу.
Арачи вовсе не собирались безрассудно бросаться в атаку. Не та натура. К вопросу потерь личного состава у них было весьма серьезное отношение, оттого и столь специфическая партизанская тактика. Они проявляли просто поразительную изобретательность.
На носу каждой пироги были установлены плотные камышовые маты, поверх которых прикреплены традиционные пинкские щиты из нескольких слоев шкуры буйвола. Такой щит способен сдержать пулю «дятлича», а «балич»-то посерьезнее, отсюда и дополнение в виде матов.
Из-за этого прикрытия находящихся в пироге рассмотреть невозможно, не то что поразить. Даже когда они приблизятся вплотную, обороняющиеся не смогут достать экипаж нападающих.