— Даешь слово, что на нас никто не нападет, пока мы не дойдем до Изеры?
— Мои воины не нападут.
— Этого достаточно. Ануш, прикажи отпустить пленников.
— Понял, командир.
Противостояние двух вооруженных отрядов длилось недолго. Едва только пленники присоединились к своим сородичам, как арачи отошли к границе шатров. Никто из них и не думал возвращаться к своим занятиям. Воины все еще были в готовности к бою.
Ситуация в полной мере устраивала Сергея. У него не было никаких сомнений, что от «волков» неприятностей ожидать не приходится.
Чего греха таить, он почти не сомневался, что ему придется принять бой. Если подобное допускалось при общении с Сильной Рукой, то что говорить об остальных. Там бы точно пролились реки крови, и им пришлось бы сжечь стойбище, взяв на себя грех убийства стариков, женщин и детей.
Как бы ни был уверен вождь «волков» в том, что ему удастся перебить белых, пусть и ценой большой крови, Сергей знал, что он ошибается.
А ничего так, фактурный мужик. Вылитый Гойко Митич, самый знаменитый индеец из детства Сергея. Все же у немцев ленты получались куда более душевные и ближе к детскому восприятию, наивные, без голливудских спецэффектов и головокружительных трюков, зато наполненные романтикой и приключениями.
Но на внешности все сходство и заканчивается. Атакующий Сокол к белым настроен недоброжелательно, нет в нем и суровой справедливости. Для него все белые — смертельные враги, зарящиеся на его земли и народ. Одного взгляда на эту личность достаточно, чтобы понять — этот готов тащить к тотемному столбу каждого.
Даже для переговоров привел целое войско, не меньше пяти сотен.
— Это все, что ты хотел мне сказать, Верная Рука?
Ишь ты, сожрать без соли готов, но как воина уважает и по имени величает. Будь здесь кто другой, так скорее всего удостоился бы презрительного «белолицый».