– Угу, – промычал Алексей.
Оперативники продвигались вперед на цыпочках, бесшумно. Сейчас они возьмутся за щиты, отбросят их в разные стороны. Люди рассредоточились, приготовились. Тамбовцев побледнел. Греков казался невозмутимым, но пальцы его дрожали. За Газаряна капитан был спокоен, а вот как поведут себя другие?
– Потап, чего надо? – донеслось из ямы. – За посудой пришел? Лучше девчонку свою прислал бы. Она у тебя, конечно, малолетка, не бог весть какая красавица, но все же баба.
Бандиты захихикали.
Алексей кивнул, мол, поехали! Оперативники синхронно отбросили тяжелые щиты, усиленные поперечными брусками.
– Не шевелиться, будем стрелять! Министерство государственной безопасности!
Бандиты заорали на всю округу, схватили оружие, стали палить. Оперативники успели отпрянуть. Глубина земляной ямы составляла метра два с половиной. Наклонная лестница, обломки печи, три тела, извивающихся на мешковине.
Шквал огня был мощен. Бандеровцы били из трех автоматов.
– Хлопцы, секи краснопузых! Не возьмут! Смерть москалям! – выкрикнул один из них, закашлялся, но продолжал давить на спуск.
Пули крошили крышу, но не причиняли вреда оперативникам. Бандиты не видели их, а те терпеливо ждали.
Из ямы вдруг вылетела граната, запрыгала по полу. Люди разлетелись кто куда, зарылись в дурно пахнущую солому. Адреналин выплескивался ведрами! Взрыв грохнул на краю ямы, обвалил увесистый шмат земли и лестницу. Осколки разлетелись, продырявили стены, сквозь которые в овин брызнул солнечный свет.
– Что, суки, подтерлись?! Михась, кидай другую! – донеслось из ямы.
А вот этого не надо. Одной достаточно!
Лейтенант Тамбовцев, изрядно контуженный, заорал благим матом, бросился к яме и принялся заливать ее раскаленным свинцом.
– Тамбовцев, отставить! – в отчаянии заревел Алексей. – Нам хоть один живой нужен.
Но он прекрасно понимал, что лейтенант прав.
Тамбовцев перестал стрелять. Он стоял над ямой и таращился вниз. У парня подрагивал кадык. Создавалось впечатление, что сейчас его вырвет.
– Все в порядке, товарищ капитан, – прохрипел лейтенант. – Оставил я вам на развод одного живого.
Раздался топот, в овин с «ППШ» наперевес влетели возбужденные Савиных и Зинченко.
– Примчалась конница Буденного! – проговорил Газарян. – Оцени эту прелесть, командир.