Я глянул в открытую дверь. Перед пузатым монитором сидел бледный аналитик в очках и раскладывал пасьянс. Слева от монитора кто-то поставил большой кактус размером с бутылку.
— И чего сидим? — грубо спросил Иванов. — Отчёт по контейнерам где?
— Так, на визе у главного, Валентин Сергеич! — аналитик поднялся и выпрямился.
— А что по Румянцеву? Сделали?
— Ещё нет, Валентин Сергеич, нужно зайти к Пронину…
— Вот и зайдите! — отрезал Иванов."
"Аналитик торопливо выскочил, а полковник взял стоящий на столе телефон, новенький, кнопочный, с громкой связью, и набрал цифры, которые я дал.
Телефон зазвенел в соседнем кабинете. Иванов остался на месте, и не похоже, что он сильно удивился, просто удостовериться хотел, сто пудов.
А я всё же вышел и глянул, что там за помещение. Дверь закрыта, а табличка рядом с ней гласила, что внутри располагался отдел по контрразведывательному обеспечению стратегических объектов. И руководитель отдела — майор Вербицкий.
А я его знал, правда, недолго. Значит, он отправляет своих людей совсем не для того, чтобы работать по основному направлению.
Правда, деятельность у майора одна — крышевание, за которую он и может уехать надолго. И уедет, но ждать ещё десять лет, когда его, наконец, повяжут, мне нельзя.
— Если найдёшь что-то серьёзное — неси мне, — тихо, но отчётливо сказал Иванов, выйдя в коридор.
— Только небыстро это будет, — медленно произнёс я.
Придётся действовать проверенными методами.
— Давай так. Дай мне контакт того, кто может выйти на ту самую группу боевиков брата Джабраилова. Ты говорил, что есть возможность.
— Ты ещё и этим собираешься заниматься? — удивился полковник.
— Я всем одновременно занимаюсь. На месте не сижу, а это всё ещё большая проблема. Давай сделаем, Сергеич.
— Вот чую — снова всё к одному идёт, — Иванов недобро посмотрел на меня.
— Столько вооружённых людей в городе собралось — конечно будет. Вопрос только — где это будет, и в кого стрелять будут. А то с тех станется и на рынке палить из автоматов. А раз вы их не прижали до сих пор, значит — нет рычагов. Официальных.
— Ну ты, Коршунов, даёшь, — он покачал головой.
— Так если начальство приехало по твою душу, ты всё равно ничего сделать не сможешь. Прижмут так, что голову поднять некогда будет.