Седов заматерился и достал из кармана коробок, в котором лежали заколки. Глеб достал жвачку.
— Чему в милиции только не научишься, Сергеич, — Глеб хмыкнул и огляделся, потом заклеил жвачкой глазок двери напротив.
Дверь плавно открылась, но они остались снаружи, потому что в прихожке кто-то был.
— Да ничё я не делал, отвечаю! — звучал чей-то плаксивый голос. — Иду себе через пустырь, а тут как накинулась на меня, психованная! Пьяная, отвечаю… да ничё не было! Не было! Ну… раз всего, но не как в тот раз.
— Не завяжет, — шепнул Седов. — И когда с зоны вернётся. Как бы хуже чего потом не случилось.
Стало тише, затем босые ноги зашлёпали по коридору и удалились. Седов и Глеб переглянулись, вошли внутрь. А из комнаты донеслись очень громкие женские стоны. Глеб полез за оружием, но вскоре понял, что это ложная тревога.
— Йа! Йа! Йа-а-а-а! — только и раздавалось на полной громкости, прерываясь стонами.
Глеб хмыкнул и прошёл первым. Матвейчук-младший, высокий парень с торчащими ушами и глазами навыкате, пялился в телевизор с приоткрытым ртом, накинув одеяло на тощие плечи. Больше одежды не было, кроме спущенных до лодыжек трусов. На экране показывали немецкую порнуху.
— Озабоченный, ёпрст, — выругался Седов и выключил, нажав на кнопку видика зажигалкой.
Изображение погасло, кассета плавно выехала из видика.
— Вы кто? — Матвейчук-младший отскочил к стене и так прижался к ней, будто пытался забраться по ней.
Покрасневшие от крапивы руки и ноги явно говорили, где он был, да и он не отпирался. Ну а на щеке остались царапины, женщина его всё-таки задела, но даже не сказала. А может, это другая была?
Но взгляд… да, взгляд этих глаз навыкате Глебу не понравился.
— Вы из милиции? — с надеждой спросил насильник. — Я брату позвоню, он всё решит! Он всё…
— Уже не решит, — отрезал Седов.
А Глеб полез за глушителем, думая, что из ментов действительно получаются самые эффективные нарушители закона.
* * *Не зря я думал, что в том деле что-то нечисто. И не потому, что тогда на зону уехал невиновный, нет. Совсем уж невиновным старшего брата Матвейчука назвать было нельзя, раз он был в курсе абсолютно всех деталей и прикрывал младшего брата-извращенца и насильника. Да и сам тоже был с подтекающей крышей. Но за брата беспокоился, раз был готов за него на зону идти.