«А ты не бойся, — захохотал индеец, — представь — и всё!»
Конечно, делать этого я не стал. Наоборот, тщательно взвесил все за и против и…
— Кит, скажи мне, — пацан тут же «ожил», услышав мой голос, — какие качества, на твой взгляд, в тебе самые сильные?
— В каком плане? — нейтрально спросил Кит. — Допросы? Убийство? Разбор оружия?
Мда… Тёмный лес.
— Качества, которые будут полезны моей группе. Может, ты наблюдательный или можешь договориться с кем угодно и о чем угодно?
— У меня очень подвешен язык, босс, — улыбнулся Кит.
— Всё, — остановил его я. — Отныне, Кит, ты будешь моим…
«Скажи „дипломатом“, — забормотал Койот. — Он все равно не поймёт твой жаргонный набор слов. Здесь другой мир, Вова. Другой».
— Дипломатом, — закончил я. — И ещё одна просьба к тебе, Кит.
Рыжий утвердительно кивнул и вновь заглянул ко мне в рот, ожидая команды.
— Веди себя как обычно. Не вызывай подозрений. Я позову тебя тогда, когда ты будешь мне нужен.
Улыбка, что расцвела на лице рыжего, мигом напомнила мне того человека, которого я встретил в китайской забегаловке в тот самый первый раз.
"Ему и душу-то отдавать не нужно было, он бы и так меня не предал.
— Слушаюсь! — улыбка стала ещё шире. — Разрешите вдуть официантке из какого-нибудь бара?!
— Вольно, — хохотнул я, протягивая ему купюру из кошелька. — Не забывай, веди себя как обычно. Кит, ты меня услышал?
Но вместо ответа, я услышал не Кита, а недовольный, женский возглас.
Глава 8
Екатерина Монеткина смотрела на меня с каким-то презрением, что ли. Точнее, слишком недовольно, но так, что мне должно было быть чуть-чуть неловко. Оказывается, я заставил её ждать. Кто бы мог подумать…
Как жаль, что мне начхать на ее чувства.
Более того, девушка, так сильно мечтающая выйти из тени своего отца, только что лишилась крупной денежной суммы, спустив её на небольшое колечко, теперь красовавшееся на её мизинчике. Вот с него-то всё и началось.
Мне хватило и беглого взгляда, чтобы процедить сквозь зубы:
— Подделка.
Оценка товара крайне не понравилась торговцу из цыган, что топтался за спиной Катерины. И да, он буквально пять минут назад втюхал ей эту безделушку за немалые барыши.
— Эй, дарагой… Зачем так говоришь? — цыганёнок, сверкая на солнце золотым зубом, сделал весьма некрасивый жест, за который в девяностые ему бы мигом свернули шею.