— Постой-ка, — протянул он, — ведь это же…
— Спасибо! — перебил Мандангус, выхватывая кубок и запихивая его обратно в чемодан. — Ну что ж, увидимся… А-а-ай!
Гарри схватил Мандангуса за горло и притиснул его к стене паба, свободной рукой потянувшись за палочкой.
— Гарри! — вскрикнула Эрмиона.
— Ты стащил это из дома Сириуса, — отчеканил Гарри, стоя нос к носу с «благоухавшим» табаком и застарелым перегаром Мандангусом. — На кубке фамильный герб Блэков.
— Я… нет… что?.. — лепетал Мандангус, лицо которого на глазах обретало сизый оттенок.
— Ты что же, кинулся туда прямо в ночь его смерти, чтобы обобрать дом? — прорычал Гарри.
— Я… нет…
— Дай сюда!
— Гарри, прекрати! — завизжала Эрмиона, глядя на синеющего Мандангуса.
Раздался хлопок, и рука Гарри отскочила от горла вора. Хрипя и отплёвываясь, Мандангус схватил свой чемодан и — БАХ! — телепортировался.
Гарри с громкими проклятьями крутился на месте, пытаясь понять, куда девался Флетчер.
— ВЕРНИСЬ, ВОРЮГА!
— Бесполезно, Гарри, — рядом, непонятно откуда, возникла Тонкс.
— Он стащил вещи Сириуса! Обворовал его дом!
— В любом случае, — заметила Тонкс, которую эта информация, похоже, совсем не взволновала, — незачем торчать на холоде.
Она не двинулась с места, пока вся троица не прошла в двери «Трёх мётел». Едва друзья оказались внутри, Гарри снова взорвался:
— Он растаскивал вещи Сириуса!
— Знаю, Гарри. Пожалуйста, не кричи, люди смотрят, — прошептала Эрмиона.
Когда несколько минут спустя Эрмиона вернулась к столу с тремя бутылками сливочного пива, Гарри всё ещё не мог успокоиться.
— Неужели Орден не может контролировать Мандангуса? — взбешённо прошипел он друзьям. — Неужели они не могут заставить его, по крайней мере, прекратить тащить из штаба всё, что плохо лежит?
— Ш-ш-ш! — попыталась урезонить приятеля Эрмиона, оглядываясь кругом — не подслушивает ли кто-нибудь.
Гарри поперхнулся сливочным пивом. Он напрочь забыл, что дом номер двенадцать на площади Угрюмолд теперь его собственность.
— Точно, это же мои вещи! То-то Мандангус не обрадовался встрече! Придётся рассказать обо всём Дамблдору. Флетчер только его и боится.