Должно быть, Хагрид положил тело на постамент и теперь брёл по проходу, сморкаясь так громко и трубно, что некоторые, включая Долорес Хамбридж, возмущённо оборачивались… Но Гарри знал, что Дамблдору было бы всё равно. Когда Хагрид проходил мимо, юноша помахал ему, но глаза несчастного опухли от слёз, и казалось удивительным, что он вообще видел, куда идти. Оглянувшись, Гарри обнаружил ориентир лесничего: в последнем ряду возвышался Гроуп, в куртке и штанах размерами с полковые палатки.
Маленький лохматый человек в неказистой чёрной мантии подошёл к постаменту. Гарри не мог расслышать, что именно говорил оратор: поверх сотен голов доносились лишь обрывки речи, ничего не значащие слова… «благородство души»… «интеллектуальный вклад»… «величие сердца»… Фразы имели мало общего с тем Дамблдором, которого знал Гарри.
Слева послышался тихий всплеск: русалы выглянули на поверхность и тоже внимали.
И внезапно нахлынуло осознание ужасной правды, на этот раз окончательно и бесповоротно. Дамблдор мёртв, его больше нет… Гарри крепко, до боли, сжал в ладони холодный медальон, но всё равно не смог удержать горячий поток слёз; он отвернулся от Джинни и перевёл взгляд на озеро, и дальше, на лес, а маленький человечек в чёрном всё бормотал…
Какое-то движение среди деревьев… Это кентавры явились отдать последние почести Дамблдору.