Большую часть первой полосы отвели под его фотографию; статья (продолжающаяся на второй, шестой и седьмой полосах) повествовала исключительно о нём, имена чемпионов «Бэльстэка» и «Дурмштранга» (написанные с ошибками) были втиснуты в последнее предложение, а о Седрике не упоминали вообще.
Статья вышла десять дней назад, но до сих пор при воспоминании о ней Гарри обжигал тошнотворный стыд. По версии Риты, он наговорил много такого, чего ему в жизни — а уж тем более в чулане для мётел — не приходилось говорить.
Думаю, я черпаю силы у моих родителей, я знаю, они очень гордились бы, если бы видели меня сейчас.
Но Рита Вритер не только превратила его невразумительные «эмм» в длинные приторные фразы, она пошла гораздо дальше — взяла о нём интервью у других ребят.
В «Хогварце» Гарри наконец обрёл любовь. Его близкий друг Колин Криви рассказывает, что Гарри редко можно увидеть без некой Гермионы Грейнджер, удивительно миловидной муглорождённой девушки, которая, как и Гарри является одной из лучших учениц школы.
С появления этой статьи приходилось терпеть, что многие — в основном слизеринцы — при виде Гарри тут же начинали её цитировать и отпускать презрительные замечания.
— Дать платочек, Поттер, а то ещё расплачешься на превращениях?
— С каких же это пор ты один из лучших учеников школы, Поттер? Или это в школе, где учитесь только вы с Лонгботтомом?
— Эй, Гарри!
— Да-да, совершенно верно, — Гарри так достали, что он вдруг заорал, даже не успев развернуться, — я уже обрыдался по покойной маме и сейчас иду рыдать дальше.
— Да нет... просто... ты уронил перо.
К нему подошла Чо. Гарри неудержимо покраснел.
— А!.. Да... извини, — пробормотал он, принимая перо.
— Э-э-э... удачи тебе во вторник, — пожелала Чо. — Надеюсь, ты хорошо со всем справишься.
И Гарри остался стоять, идиот идиотом.
Гермионе, кстати, тоже изрядно доставалось, но она не опускалась до того, чтоб орать на ни в чём не повинных людей; вообще-то Гарри искренне восхищался тем, как она держится.
— Удивительно миловидная? Она? — возопила Панси Паркинсон, когда в первый раз после появления статьи увидела Гермиону. — По сравнению с кем? С бурундуками?
— Наплюй, Гарри, — с достоинством произнесла Гермиона, задрала подбородок и гордо прошествовала мимо слизеринских девиц, будто их и не слыша. — Просто наплюй, и всё.