— Ну — что нам скажут судьи?
Но он не произнёс оценки вслух; видимо, судьи показывали их публике.
— Один закончил, осталось трое! — заорал Шульман, когда вновь прозвучал свисток. — Мисс Делакёр, прошу вас!
Флёр дрожала с головы до ног. Когда она, высоко задрав подбородок и крепко зажав в руке палочку, выходила из палатки, Гарри даже проникся к ней некоторой симпатией. Он и Крум остались вдвоём — сидели у противоположных стен и избегали встречаться взглядами.
Повторилось всё то же самое...
— О, не уверен, что это разумно! — доносились до них весёлые вопли Шульмана.
Через десять минут трибуны разразились аплодисментами... Значит, Флёр тоже выполнила задание. Пауза... судя по всему, показывают оценки Флёр... снова рукоплескания... потом, в третий раз, свисток.
— На поле выходит мистер Крум! — провозгласил Шульман, и Крум косолапо удалился, оставив Гарри в одиночестве.
Он сейчас особенно чутко ощущал своё тело; ощущал, как сильно бьётся сердце, как от страха сводит пальцы.
— Очень смело! — орал Шульман. Гарри услышал кошмарный, пронзительный вопль китайского огнешара. Публика судорожно вдохнула. — Вот это храбрость!.. И... Есть! Он добыл яйцо!
Рукоплескания осколками разбитого стекла рассыпались в холодном воздухе. Крум закончил выступление — теперь черёд Гарри.
Он встал, заметив мимоходом, что ноги превратились в желе, и замер в ожидании. Прозвучал свисток. Гарри вышел из палатки. Ужас его достиг крещендо. И вот уже, миновав рощицу, он вошёл в загон.
Открывшуюся перед ним картину он увидел будто в очень ярком цветном сне. С трибун, магически воздвигнутых с того дня, как он побывал здесь в прошлый раз, смотрело великое множество лиц. А через загон на Гарри злобными жёлтыми глазами уставился хвосторог — приспустив крылья, дракониха склонялась над кладкой.
Гарри поднял палочку.
— Акцио «Всполох»! — прокричал он.
И стал ждать, всеми фибрами души надеясь, молясь... вдруг не получится... вдруг метла не прилетит...