И Гарри, предчувствуя, что уж чего-чего, а книжек он наестся на всю оставшуюся жизнь, в очередной раз обложился пыльными томами и принялся искать заклинание, которое позволяло бы человеку час жить без кислорода. Однако, несмотря на то, что они втроём трудились все обеденные перерывы, все вечера и все выходные, — и даже несмотря на то, что Гарри выпросил у профессора Макгонаголл пропуск в Закрытый отдел библиотеки и обращался за помощью к брюзгливой, похожей на стервятника библиотекарше мадам Щипц, — им не попалось ничего такого, что помогло бы Гарри пробыть под водой целый час и при этом остаться в живых.
"На Гарри вновь нападали знакомые приступы паники, на уроках стало трудно сосредоточиться. Стоило подойти к окну, и взгляд влекло к себе озеро, некогда привычная до неприметности часть пейзажа, а ныне огромная, холодная, серо-стальная водная масса, чьи неведомые ледяные глубины казались теперь дальше луны.
Как и в прошлый раз перед встречей с хвосторогом, время ускользало стремительно, словно кто-то колдовским манером вдвое ускорил часы.
Когда осталось два дня, у Гарри опять начисто пропал аппетит. Но на завтраке в понедельник случилось кое-что хорошее — вернулась неясыть. Гарри взял ответ, развернул и прочитал, пожалуй, самое коротенькое из всех писем Сириуса:
Срочно сообщи дату следующего похода в Хогсмед.
Гарри перевернул пергамент, надеясь увидеть ещё что-нибудь, но больше ничего не было.
— Через выходные, — прошептала Гермиона, читавшая записку из-за плеча Гарри. — На, возьми моё перо, пошли ответ прямо сейчас.
Гарри нацарапал дату на обороте записки Сириуса, привязал пергамент к лапке неясыти и проследил, как сова улетает. А чего он, собственно, ожидал? Совета, как продержаться под водой? Но ведь он так зациклился на рассказе про Злея и Хмури, что даже не упомянул о загадке в яйце.
— А зачем ему наш следующий Хогсмед? — спросил Рон.
— Откуда я знаю, — пробубнил Гарри. Радость, мимолётно посетившая его при виде письма, умерла. — Пошли... на уход за магическими существами.
Вернувшись к работе, Огрид — то ли в виде компенсации за неприятности, доставленные драклами, то ли потому, что драклов осталось всего два, а может быть, желая показать, что знает не меньше профессора Гниллер-Планк, — продолжал занятия с единорогами.