Опять смерти, опять боль… И она, одна со своим проклятием, наблюдающая, как умирают все вокруг. Она кричала, но ее никто не слышал. Безнадежность, ужас, смерть — вот все, что она видела впереди.
Какие-то звуки, чьи-то голоса пытались прорваться к ней, но она продолжала отчаянно зажимать уши.
— Нет, нет, не хочу.
Веки ее были плотно сомкнуты, но все равно она видела какие-то мелькающие тени, которые пытались проникнуть в ее глаза, ее мозг.
— Не хочу. Не буду.
Но она все равно услышала чей-то чужой голос, добравшийся до ее сознания.
— …Шестнадцатого марта тысяча девятьсот девяносто первого года привести в исполнение приговор, вынесенный второго сентября тысяча девятьсот девяностого года…
Кэрол медленно разжала уши, невольно прислушиваясь.
— … Кэролайн Рэндэл…
Кэрол распахнула глаза.
— … Высшая мера наказания…
Она удивленно оглянулась. Какие-то чужие люди. Мужчины. Странное помещение. Что происходит? Где она?
— …Будет приведен в исполнение в газовой камере…
Что?!
— …Будет пущен газ… пока не наступит смерть…
Чьи-то холодные руки коснулись ее и завели в странную маленькую комнату.
И снова огонь, невыносимое жжение, боль, разрывающая ее ноздри, глотку, легкие, грудь. Она хотела кричать и не могла произнести ни звука.
«Габриэла! Габриэла! Спаси меня!» — мысленно взывала она.
Ее душа снова попала в пекло. Она в аду. Габриэла не появилась, не облегчила ее боль.
Она вдруг поняла уголком угасающего сознания, что умирает. И последнее, что она ощущала — это панический, слепой ужас и отчаяние, настолько сильное, что остановило удары ее сердца. Боль исчезла, тяжесть отступила. Ничего. Только тишина и мрак. Она мертва…
И вдруг ослепительный свет.
Ужас захлестнул ее, заставив завопить во все горло.
— Спасите! Я не хочу умирать! — завизжала она, воспользовавшись неожиданной возможностью, вернувшей ей способность дышать и говорить.
Она увидела перед собой растерянное и испуганное лицо. Знакомое лицо. Да это же доктор Гейтс! Но… где она? Кэрол повела глазами вокруг. Маленькая ужасная комнатка исчезла, она больше не была прикована к жуткому стулу смерти, а лежала на обыкновенной кровати в светлой просторной комнате. Окно. Небо, солнце. Боже, как хорошо. Она жива. Это только сон."
"Она снова сосредоточила свой взгляд на лице доктора.