Проблема была только в том, что сам Макаров в преддверии войны с Англией отчаянно рвался в бой: «Хоть миноноску дайте — но в действующем флоте!»
У Попова в Кронштадте по-прежнему было глухо. Нет, он представил мне еще несколько приборов, в том числе и только что законченный им «электрический вибратор» (я едва не поперхнулся, услышав это название), изготовленный по образцу, предложенному немецким ученым, профессором физики университета в Карлсруэ Генрихом Герцем. Но ни о какой радиосвязи и речи не шло. Неужто я его все-таки сбил?.
Слегка отчаявшись, я попытался хоть как-то подтолкнуть Александра Степановича в нужном направлении. Улучил момент и, поднеся руку к работавшему «вибратору», некоторое время наблюдал за волосками на ней, то придвигая ближе, то удаляя. Попов смотрел на мои манипуляции со снисходительным интересом.
— Вот ведь как, — удивленно произнес я. — Вроде бы и не касаюсь этого вашего «вибратора», а волоски на руке все одно дыбом встают. Интересно, интересно… А можно его сделать чуть пошибче? Чтобы волосы на большем расстоянии так топорщило?
— Можно, но зачем? — изумился Попов.
— Ну, руку-то незачем, а вот придумать аппарат, который топорщило бы так же, как волоски, было бы славно. Только подальше, конечно, чем сейчас.
Попов недоуменно уставился на меня. Я пояснил:
— Так ведь можно с корабля на корабль сигналы в тумане передать или ночью, когда фонари включать нежелательно. Скажем, противник рядом, а нам надобно скрытность сохранять…
И тут Александра Степановича, похоже, зацепило.
Морской полк разочаровал. Нет, он был уже сформирован и даже неплохо обучен, но до тех показателей, которые я поставил перед Рыльским, было ой как далеко. Пятидесятиверстный марш преодолели всего лишь шестьдесят процентов рядовых и унтеров и не более половины офицеров.