В Саванне до сих пор царили весьма традиционные южные взгляды на то, что прилично и что неприлично для истинной леди. Возможно, южане просто подобным образом отгораживались от вездесущих и ненавистных им янки. Но как бы там ни было, миссис Лоутон было указано на недопустимость того образа жизни, который она вела, а миссис Лоутон в ответ послала всех указующих по известному адресу, обратила свое приданое и наследство, отошедшее к ней после смерти мужа, в звонкую монету и, удачно вложив получившийся капитал в акции одной из железнодорожных компаний, заметно преумножила его.
— Счастлив знакомству, миссис Лоутон! — воскликнул Николай.
А Эшли перевела на меня насмешливый взгляд. Мол, всё, мой дорогой князь, теперь вы у меня в кармане, этот молодой человек — мой ключик к вам. И я разозлился. Значит, она хочет мной поманипулировать? Ну-ну, пусть попробует…
— Вы здесь давно? — нейтрально поинтересовался я.
— В Париже — неделю. И каждый день бываю на выставке.
От звуков ее голоса Николая аж повело. И во взгляде, который эта великолепная женщина бросила на меня, блеснуло торжество. Скорее всего, ей уже не нужно было мое золото. Ей требовалось внуздать меня самого. Ну что ж, миссис Лоутон, вы сами напросились. Уж я-то знаю, насколько опасными могут быть женщины. Поэтому жалеть вас совершенно не собираюсь.
— Вот как? — делано удивился я. — Вам можно только позавидовать.